Она говорила с необыкновенным воодушевлением; серые лаза ее разгорелись, а лицо покрылось пылающим румянцем.
-- Так, значит, надежды нет?.. Нет никакой надежды? Говорите же, Бланш! Вспомните, что вы сами только сейчас называли меня ребенком; настоящее мое положение -- положение временное: я готовлюсь в коллегию... Я стану ректором... Я буду равен вам, и тогда... тогда, Бланш, можно ли мне надеяться.
-- Нет, Ричард, никогда!
Тихая грусть, отразившаяся на ее лице, лучше всяких слов могла бы дать понять даже самому упрямому возлюбленному, что его дело проиграно. Ричард Саундерс закрыл лицо руками и горько зарыдал. В это время в дверях показался викарий.
-- Могу я войти? -- спокойно спросил Вальтер, и тут же, не дожидаясь ответа, переступил порог. -- Добрый вечер, мисс Гевард! Ричард, как вы себя чувствуете?
Он положил руку на плечо молодого человека и заметил, что все тело его судорожно вздрагивает.
-- Что это, Ричард?!.. Ричард, да что с вами? -- произнес он тревожно.
-- Вы были так добры ко мне, мистер Вальтер Реморден! Я поверился вам, как старшему брату, -- мягко ответил ему молодой человек. -- Вы давно знаете, как я люблю ее... Простит ли она, что я сказал вам то, что сказал сейчас ей?
-- Да... по всей вероятности! -- ответил Реморден.
-- Она запретила мне ждать взаимности как в настоящем, так и в будущем... Да хранит ее Небо! Даже ангел не мог бы сказать лучше, но она тем не менее разбила мое сердце!