-- Я остаюсь, друзья мои, да, я остаюсь с вами!
Глава XXXII. Почему цыгане сильно недолюбливали сэра Руперта Лисля
Долина, в которой устраивают Чильтонские бега, находится в трех милях от города. Это место сбора всех бродяг и цыган, но обычно его посещают очень редко, разве только какой-нибудь фермер, возвращаясь с рынка, свернет в сторону, чтобы сократить путь, и проедет вблизи от косогора, на вершине которого возвышается обмазанный известкой шалаш, которому простодушные поселяне дали название "Большая Биржа".
Скачки бывают в начале августа. Со второго числа начинают заполняться приезжими разные шалаши и палатки, такие низкие, что в них можно лишь лежать, но никак не стоять, для чего в них навалены целые груды папоротника и других растений; лошади и ослы бродят вокруг них, ощипывая жесткую и сухую траву. Первыми посетителями, прибывшими на место, были цыгане, приютившие в своем таборе Джона Андреуса. Они приехали ночью, выбрали самый отдаленный шалаш и выказали свое присутствие лишь легкой струйкой дыма, поднимавшегося над костром.
-- У нас здесь немало друзей, -- сказал Абрагам, когда все по возможности удобнее расположились в шалаше, -- но мы в них не нуждаемся. Для этой бедной девушки будет лучше, если мы будем одни.
"Бедной девушкой" была Британия. Пару раз Джон Андреус попытался украдкой вступить с ней в разговор, но натолкнулся на стену безысходного горя, отделявшую ее от других людей, хотя чувствовалось, что Андреус не совсем ей безразличен. Она говорила с ним, хоть и односложно, отвечая лишь на заданные вопросы, но никогда не смотрела на него и никогда ее лицо не изменяло своего вечного выражения, не проявляло никаких чувств ни в присутствии друзей, ни в присутствии чужих. Когда ей предлагали пищу или питье, она ела, чтобы только не умереть. Спала она тоже только в тех случаях, когда истомленное тело ее настойчиво требовало спокойствия и отдыха, и ее легкий сон всегда был беспокоен и полон видений.
Прибыв на место скачек, Джон Андреус еще раз спросил о причине грусти Британии.
-- Вы обещали рассказать мне об этом, когда познакомитесь со мной поближе, -- сказал он Абрагаму. -- Мы уже давно вместе, и я надеюсь, что вы сдержите слово.
-- Я расскажу вам все, -- ответил Абрагам. -- Иногда мне и самому хочется рассказать об этой трагедии, а в другое время я нахожу, что разгласить ее -- значит отомстить оскорбившему ее... Да, я расскажу вам все как есть, Андреус.
Собеседники курили, лежа на земле на некотором расстоянии от прочих товарищей. Абрагам встал и повел Андреуса по длинной аллее к какому-то забору, на который и сел, приглашая своего спутника поместиться рядом с ним. Джон так и сделал и начал закуривать трубку, готовясь внимательно выслушать историю цыгана.