-- Британия замечательно красивая девушка, -- начал Абрагам. -- Она была еще лучше до ночи, ознаменовавшей себя ужасным происшествием, которое не забыто нами... Всевидящий Бог знает, что оно не забыто!.. Оно-то и прогнало с ее лица румянец, а из глаз -- прежний блеск!.. Да, раньше она была настоящей красавицей!
-- Я верю этому, -- с нетерпением проговорил Андреус. -- Продолжайте, пожалуйста!
-- Она не похожа уже более на ту, которая потеряна для нас, -- продолжал цыган с чувством, -- не похожа настолько же, насколько не похожи полевые ромашки на чудные цветы, растущие в теплицах. В ней так же мало сходства с убитой сестрою, как между тем фонарем, горящим в отдалении, и звездою, сверкающей над нами... Бедняжка... мое бедное убитое дитя!
-- Вы сказали: убитое? -- переспросил Андреус.
-- Видите ли, товарищ: есть убийцы, которые никогда не используют ножей или других смертоносных орудий и не попадают на скамью подсудимых... Есть убийцы не тела, а души: жертвой такого убийства и стала сестра Британии!
-- Я не могу понять, куда вы клоните, -- перебил Джон Андреус. -- Мне хотелось бы, чтобы вы выражались яснее и не отходили от главного предмета.
-- Я и хочу придерживаться сущности дела, но только при условии: не торопите меня... Есть слова поострее ножа или кинжала, каждый звук которых жжет губы... но я перехожу к изложению дела. Недалеко отсюда живет прекрасный джентльмен, если только богатство и роскошь могут сделать человека прекрасным. Как бы там ни было, но он один из самых всесильных людей этого графства. В прошлом году он присутствовал на бегах, правил четверкой, а в его экипаже сидела молодая и красивая дама. Он пил шампанское и держал пари на каждую лошадь, которая могла претендовать на приз.
Джон Андреус внимательно вслушивался в каждое слово цыгана, и когда тот замолк, чтобы перевести дыхание, сказал с нетерпением:
-- Продолжайте, товарищ, продолжайте, прошу вас!
-- Продолжаю, -- угрюмо ответил Абрагам. -- С нами в то время была Сусанна -- единственная сестра Британии. Она подходила ко всем экипажам и выручила к вечеру довольно много денег. Его жена, как и прочие, подозвала ее к себе, дала ей золотой за ее ворожбу и долго говорила с нею ласково и дружелюбно. Он тоже обратил на нее внимание -- но не открыто, как прочие, говорившие ей, что она восхитительна; нет, он поступал иначе: подошел к ней украдкой, и один из товарищей слышал, как он говорил ей вполголоса, что если она захочет, то он подарит ей великолепный дом и щегольской экипаж. Она отошла с негодованием, но он преследовал ее и в этот день, и после, так что она старалась держаться на глазах у его прекрасной спутницы, при которой он, конечно, не смел приставать к ней. По окончании бегов оказалось, что мы заработали больше, чем ожидали. У нас была одна общая касса, и сестры отдавали нам сполна свою выручку, превосходившую вдвое нашу общую; таким образом, мы могли спокойно отдохнуть два-три дня, чтобы подготовиться к далекому странствованию. Поверите ли, что в течение этих трех дней негодяй каждый вечер бродил вокруг палаток, пытаясь поговорить с Сусанной?