-- Не все поступают одинаково в одинаковых обстоятельствах, -- заметил он внушительно, -- но все говорят, что сэр Руперт и миледи не были счастливыми супругами, -- добавил он шепотом.
Леди Лисль прошла прямо в комнату, находившуюся рядом со спальней мужа. Два доктора с серьезными, торжественными лицами, совещались в амбразуре окна, между тем как мистер Дэвсон, доктор из Унтергиля, держался от них на почтительном расстоянии и беспрестанно потирал свои руки.
Управляющий сэра Руперта вытребовал телеграммой из Лондона и Брайтона известных докторов. Доктор Дэвсон совсем стушевался перед этими знаменитостями, которые угрюмо посматривали на него сквозь очки и недоверчиво покашливали, когда он рассказал, какого рода помощь была им оказана баронету. Леди Лисль, бледная и спокойная, с развевающимися черными волосами, появилась перед светилами науки.
-- Я слышала, что сэр Руперт подвергся опасности, -- произнесла она спокойно. -- Не потрудитесь ли вы, господа, объяснить мне, что, собственно, с ним случилось?
-- Мадам, -- торжественно ответил один из докторов, -- будьте уверены, что наука употребит все силы, чтобы спасти сэра Руперта. Если только можно спасти его, то мы сделаем это.
-- Но вы предполагаете, что это будет трудно сделать?
Доктора ожидали слез и криков, и хладнокровие леди Лисль поставило их в тупик.
-- Да, миледи, это довольно трудно, -- ответили они.
При этих словах, произнесенных таким тоном, что их можно было принять за смертный приговор, Оливия побледнела еще сильнее и поднесла руку ко лбу, как будто желая привести в порядок мысли.
Мистер Дэвсон, вообразивший, что ответ знаменитостей расшевелил бесчувственную леди Оливию, пододвинул к ней кресло.