Майор придвинул стул и сел рядом с ней.
-- Святая истина! -- ответил он серьезно. -- За всю свою жизнь я не сказал ни единого необдуманного слова. Если вы обещаете выслушать меня спокойно, то убедитесь сами, что и на этот раз я не изменю этому разумному правилу! Итак, вы обещаете?
-- Даю вам слово!
Она не отрывала от него жадного взгляда, а он смотрел на нее таким ясным взором, как способен смотреть только человек с чистой совестью, который не боится самых проницательных глаз.
-- Я сказал вам -- не забудьте, однако, о вашем обещании, -- я сказал, что имею основания думать, что ваш сын жив, -- начал он осторожно. -- Но людям свойственно ошибаться... Все мы заблуждаемся, и я прошу вас не слишком увлекаться моими предположениями.
-- Умоляю вас, выражайтесь яснее! -- воскликнула миссис Вальдзингам.
-- Я очень бы хотел этого... Итак, я высказал мысль о том, что ваш сын жив. Я должен, однако, сообщить вам, на каком шатком основании зиждется подобная... догадка.
-- На шатком основании?.. -- повторила с глубокой тревогой Клэрибелль.
-- Да, миссис Вальдзингам... Я обладаю счастливой способностью хранить в памяти лица людей. Плохо пришлось бы дезертиру, которого судьба привела бы к майору Гранвилю! Я бы тотчас узнал каждую черточку его лица и выражение его глаз, даже если б он пробыл в моем полку не больше пяти дней, а потом исчез на десять лет. Прошло четырнадцать лет с тех пор, как я видел сэра Руперта Лисля; если он жив, то должен быть уже взрослым... Но, несмотря на это, я почти убежден, что я видел его три недели тому назад!
-- Майор Варней!