-- А как же иначе? Мне некого больше любить.
-- Он очень милый малыш, но слаб телосложением.
-- Да, он не слишком крепок, и это одна из причин, почему я позволяю ему делать почти все, что он захочет. Доктора утверждают, что ему не следует противоречить, поскольку он чрезвычайно впечатлителен.
-- Он умный мальчик?
-- О нет, я не думаю, что он обладает ясным умом, -- ответила леди Лисль, поколебавшись, -- он учится вяло, неохотно. Господин Мэйсом, пастор, ежедневно дает ему двухчасовой урок, и я опасаюсь, что он находит его слишком ленивым.
-- Он когда-нибудь на него жаловался?
-- Да, жаловался несколько раз, -- проговорила леди Лисль задумчиво.
-- Это ничего не значит, Клэрибелль, Руперт будет богат, и ему нет нужды становиться ученым. Это только нам, беднякам, осужденным на вечную борьбу за существование, необходимо развивать свой ум.
Капитан произнес эти слова с горькой улыбкой и, подойдя к камину, облокотился на него и устремил взгляд на огонь. Пламя озарило его смуглое лицо каким-то фантастическим светом, засверкало в грустных черных глазах и резче обозначило строгие очертания красивого рта, полускрытого усами, которые он то и дело разглаживал рукой. Леди Лисль, сидевшая по другую сторону камина за маленьким столом, пристально смотрела на него.
-- Вы изменились, капитан, -- сказала она наконец.