-- А! В вас еще осталась капля стыда! -- произнес майор надменно и презрительно. -- Четырнадцать лет вы скрывали свой грех, но теперь все открылось, и если вы надеетесь заслужить прощение этой госпожи и ее сына, который скоро станет совершеннолетним, вам лучше честно рассказать всю правду. Какова была цель этого злого умысла?.. Кто был его зачинщиком?.. Вы действовали один или вам помогали соучастники? Отвечайте по совести!
-- Не стану я ничего говорить! -- заревел браконьер и схватил стул, явно намереваясь швырнуть его в Варнея. -- Отвечать не буду! Я не грязь, которую можно топтать ногами; я не ваш крепостной, чтобы слушаться вас, когда вы заставляете меня болтать, как попугая, или ползать перед вами, как собака.
Он стукнул стулом об пол, сел на него и вдруг заплакал горючими слезами.
-- Этот человек или помешанный, или выпил лишнее! -- сказал майор Варней, обращаясь к Клэрибелль.
Он подошел к Жильберту и, склонившись над ним, шепнул ему:
-- Трус! Если ты не заговоришь, то попадешь на виселицу! Выбирай! Внизу сидят два полицейских, и мне стоит спуститься всего на несколько ступеней, чтобы выдать тебя.
Жильберт Арнольд мгновенно перестал плакать, поднял голову и начал вытирать лицо своими грязными руками.
-- Я и в самом деле выпил, -- сказал он, понижая голос, -- однако вы слишком жестоки к нам, бедным, темным людям... Ведь и у нас есть чувства, и мы можем вспылить, когда нас обижают!.. Я готов говорить, если нужно; я расскажу все.
Он положил руки на спинку стула, оперся на них подбородком и устремил на майора свои зеленовато-желтые глаза.
-- У вас есть сообщники? -- спросил его Гранвиль.