-- Да, сказалъ онъ:-- одинъ молодой человѣкъ заходилъ въ контору въ половинѣ четвертаго пополудни заплатить деньги за переѣздъ. Имя его было въ концѣ списка -- Томасъ Браунъ.
Робертъ Одлей пожалъ плечами. Не было видимой причины, отчего бы Джорджъ перемѣнилъ свое имя. Онъ спросилъ прикащика, не помнитъ ли тотъ наружность мистера Томаса Брауна.
Нѣтъ, контора была переполнена людьми; да къ тому же, онъ не всмотрѣлся въ лицо послѣдняго пассажира.
Робертъ поблагодарилъ ихъ за любезность и простился съ ними. Когда онъ выходилъ изъ конторы, одинъ изъ молодыхъ людей закричалъ ему вслѣдъ:
-- Сударь, я вспомнилъ мистера Томаса Брауна -- его рука была на перевязи.
Роберту Одлей не оставалось болѣе ничего сдѣлать, какъ возвратиться въ городъ. Онъ вошелъ въ свою комнату въ шесть часовъ вечера, совершенно утомленный безполезными поисками.
Мистриссъ Малоней принесла ему обѣдъ и бутылку вина изъ гостинницы на Страндѣ. Вечеръ былъ холодный и сырой и прислужница затопила каминъ въ гостинной.
Поѣвши немного телятины, Робертъ остался сидѣть за столомъ, не дотрогиваясь до вина, покуривая сигары и пристально глядя въ пустое пространство передъ собою.
-- Джорджъ Толбойзъ не поѣхалъ въ Австралію, сказалъ онъ, послѣ долгаго и мучительнаго размышленія.-- Если онъ живъ, онъ въ Англіи, а если онъ умеръ, то тѣло его спрятано въ какомъ нибудь закоулкѣ Англіи.
Такъ просидѣлъ онъ нѣсколько часовъ, покуривая и думая грустную тяжелую думу, бросавшую темную тѣнь на его чело -- тѣнь, которую, ни яркій блескъ газа, ни красный свѣтъ огня, не могли разсѣять.