Она вздохнула при этой мысли болѣе, чѣмъ отъ рѣзкой стужи и, закутавшись въ свои дорогіе мѣха, пошла такъ скоро, что горничная едва поспѣвала за нею.
-- Помнишь, ты, Феба, сказала она, задерживая шагъ: -- помнишь ты французскій романъ, который мы читали -- исторію одной красавицы, совершившей страшное преступленіе -- не запомню какое именно -- въ зенитѣ своей славы и красоты, когда цѣлый Парижъ воспѣвалъ ее и когда народъ покидалъ карету короля, чтобы бѣжать за ея каретой и хотя на минуту увидѣть ея лицо? Помнишь ты, какъ она сохранила тайну своего преступленія почти полвѣка и жила на старости лѣтъ въ своемъ наслѣдственномъ замкѣ, всѣми любимая и уважаемая, пользуясь славой святой и благодѣтельницы бѣдныхъ; и какъ, когда ея волоса побѣлѣли и глаза почти ослѣпли отъ старости, тайна обнаружилась, благодаря одному изъ тѣхъ странныхъ случаевъ, которыми въ романахъ подобныя тайны всегда обнаруживаются, и какъ потомъ ее судили, нашли виновною и приговорили сжечь на кострѣ? Король, бывшій ея поклонникомъ, уже давно умеръ; дворъ, въ которомъ она царила, уже исчезъ; сильные вельможи и великіе сановники, которые, можетъ, помогли бы ей, лежали въ могилѣ. Храбрые юноши, которые были бы готовы умереть за одинъ ея взглядъ, пали на полѣ брани; она дожила до того, что увидѣла, какъ вѣкъ, къ которому она принадлежала, исчезъ какъ сновидѣніе; и она отправилась на лобное мѣсто въ сопровожденіи немногихъ глупыхъ крестьянъ, забывшихъ ея щедроты и ругавшихъ ее злою колдуньею.
-- Я не люблю эти грустныя исторіи, миледи, сказала Феба Марксъ.-- Не нужно читать книги для возбужденія ужаса въ этомъ печальномъ мѣстѣ.
Леди Одлей пожала плечами и засмѣялась.
-- Здѣсь, дѣйствительно, печальное мѣсто, Феба, сказала она: -- хотя и не слѣдуетъ этого говорить моему милому старику, мужу. Вѣдь я теперь жена одного изъ важнѣйшихъ лицъ въ графствѣ; но, я думаю, мнѣ не хуже было у мистера Досона; но все что нибудь да значитъ носить соболя, стоющіе шестьдесятъ гиней, и жить въ покояхъ, на украшеніе которыхъ истрачены тысячи фунтовъ.
Исполняя обязанности наперсницы и получая большое жалованье и подарки, какихъ никакая горничная навѣрно не получала, странно было бы, если бы Феба Марксъ желала оставить свое мѣсто; но, несмотря на все это, она съ нетерпѣніемъ жаждала промѣнять всѣ преимущества Одлей-Корта на незавидную участь сдѣлаться женою своего двоюроднаго брата, Луки.
Молодой человѣкъ, какимъ-то образомъ, съумѣлъ воспользоваться новымъ положеніемъ своей возлюбленной. Онъ не давалъ Фебѣ покоя, пока она не доставила ему, чрезъ посредство миледи, должность подконюшаго въ Кортѣ.
Онъ никогда не выѣзжалъ, ни съ Алисой, ни съ сэромъ Майклемъ; и только изрѣдка, когда миледи ѣздила на маленькомъ, сѣромъ пони, ему удавалось сопровождать ее. Но ему довольно было получаса, чтобы замѣтить, что Люси Одлей, какъ ни была граціозна въ своей амазонкѣ синяго сукна, но все же была трусливая наѣздница и вовсе не умѣла управлять своею лошадью.
Леди Одлей отговаривала, какъ умѣла, свою служанку не выходить замужъ за неуклюжаго грума.
Обѣ женщины сидѣли въ будуарѣ миледи, предъ каминомъ; сѣрыя тучи скрывали полуденное октябрское солнце и густо переплетшіяся вѣтви плюща пропускали мало свѣта въ окна.