"Пятница, 26го числа того же мѣсяца (то-есть февраля). Въ обычной резиденціи господина кардинала Беллармина, въ присутствіи досточтимаго брата Микель-Анджело Сегниція де-Лауда, изъ ордена доминиканцевъ, генералъ-коммиссара священнаго присутствія, господинъ кардиналъ, какъ скоро названный выше Галилей явился по вызову предъ его эминенціей, убѣждалъ его, Галилея, въ ложности вышесказаннаго мнѣнія и увѣщевалъ его оставить эти мнѣнія; вслѣдъ затѣмъ, въ моемъ присутствіи, а также при свидѣтеляхъ и при господинѣ кардиналѣ, вышепоименованный отецъ-коммиссаръ находившемуся еще на лицо, явившемуся по вызову Галилею сообщилъ отъ имени его святѣйшества и цѣлой конгрегаціи священнаго присутствія наставленіе и приказаніе, состоящее въ томъ чтобъ онъ совершенно отказался отъ вышеупомянутаго мнѣнія о неподвижности солнца и о пребываніи его въ средоточіи мірозданія, и мнѣнія бы сего въ послѣдствіи никоимъ образомъ не держался (nec eam quovismodo teneat), не преподавалъ и не защищалъ ни словесно, ни письменно; въ противномъ случаѣ онъ будетъ подлежать суду священнаго присутствія. При этомъ приказаніи Галилей смирился и далъ обѣщаніе повиноваться. Это происходило въ Римѣ, въ названномъ мѣстѣ, причемъ находились въ качествѣ свидѣтелей Бадино Норесъ, изъ Никосіи, и Августинъ Монгардъ, изъ аббатства Рольцъ,-- домочадцы названнаго господина карданала."
Итакъ, подымая въ 1633 году процессъ противъ Галилея, инквизиція имѣла, повидимому, юридическое основаніе: въ 1616 году Галилей, такъ или иначе, далъ отреченіе, смирился, обѣщалъ ни словесно, ни письменно не защищать Коперниковскихъ воззрѣній, а въ 1632 году онъ издаетъ свой Разговоръ, зная, на основаніи приведенныхъ документовъ, что осужденію подвергнется не только его сочиненіе, но и самъ онъ. Если отреченіе дѣйствительно состоялось въ 1616 году и притомъ было дано офиціально, то какимъ же образомъ онъ черезъ нѣсколько лѣтъ рѣшается во введеніи къ своему сочиненію напечатать между прочимъ слѣдующее: "....я хочу.... доказать иностранцамъ что въ Италіи, даже въ Римѣ, знаютъ систему Коперника столько же, сколько и въ другихъ мѣстахъ. Объявляю себя защитникомъ Коперника, и, на основаніи предположенія о движеніи земли, намѣреваюсь опровергнуть перипатетиковъ, которые не справляются съ наблюденіями."
Галилей какъ будто не знаетъ ничего о сдѣланной ему лично положительной угрозѣ; въ словахъ его слышится только намекъ на то постановленіе которымъ опредѣлено было считать ученіе Коперника предположеніемъ, ведущимъ къ заключеніямъ правильнымъ въ математическомъ смыслѣ, но сомнительнымъ въ философскомъ.
Да и не одинъ Галилей не признаетъ существованія угрозы,-- самъ кардиналъ Белларминъ положительно отвергаетъ ее, какъ видно изъ слѣдующаго, недавно сдѣлавшагося извѣстнымъ письма кардинала къ Галилею:
"Римъ, 26го мая 1616. Мы, Робертъ, кардиналъ Белларминъ, имѣя свѣдѣнія что на господина Галилея Галилеи клевещутъ и обвиняютъ его въ томъ что будто бы онъ отрекся предъ нами, при чемъ на него было наложено спасительное покаяніе,-- будучи также просимы засвидѣтельствовать истину, объявляемъ что помянутый г. Галилей, ни предъ нами, ни предъ кѣмъ-либо другимъ въ Римѣ, и, сколько намъ извѣстно, ни въ какомъ другомъ мѣстѣ не отрекался ни отъ одного изъ своихъ воззрѣній и ученій, равно объявляемъ и то что на него не было положено никакого покаянія; ему было только сдѣлано извѣстнымъ изданное нашимъ государемъ и опубликованное священною конгрегаціей индекса (цензуры) изъясненіе, содержаніе котораго состоитъ въ томъ что приписываемое Копернику ученіе, по которому земля вращается около солнца, а солнце помѣщается въ средоточіи мірозданія и не перемѣщается отъ востока къ западу, противно Св. Писанію, и потому его не должно ни признавать, ни защищать какъ истинное. Въ удостовѣреніе этого, мы собственноручно написали и подписали настоящее письмо. Робертъ кардиналъ Белларминъ".
Какъ согласитъ это письмо съ протоколомъ? Какимъ образомъ инквизиція могла въ 1633 году основать судъ на такомъ документѣ который опровергается главнымъ лицомъ въ немъ упоминаемымъ? Дѣло въ томъ что въ 1633 году кардинала Белармина уже не было въ живыхъ, онъ умеръ 17го сентября 1621 года; папа Павелъ V сошелъ въ могилу въ 1623 году. Далѣе, имени нотаріуса, въ противность всѣмъ правиламъ и обычаямъ, въ протоколѣ не означено. Что касается до слугъ кардинала, бывшихъ свидѣтелями, то отъ ихъ имени отцы инквизиціи могли говорить, конечно, всэ что угодно; могли даже, въ случаѣ надобности, припрятать ихъ какъ можно подальше. Остается одинъ досточтимый Микель-Анджело Сегницій. Вопросъ самъ собой какъ-то невольно приводится къ тому за сколько скуди могла быть куплена инквизиторская совѣсть отца коммиссара, когда нужно было сочинить какой-нибудь приказный крючокъ.
Авторъ одной изъ упомянутыхъ нами въ началѣ новыхъ монографій о Галилеѣ, г. Анри-Мартенъ, приходитъ впрочемъ къ заключенію что письмо Беллармина не можетъ считаться надежнымъ документомъ и что оно умышленно извращаетъ положеніе дѣла. Въ письмѣ, по словамъ Анри Мартена, идетъ рѣчь, вопервыхъ, объ одномъ только ученіи Коперника и ни о какомъ другомъ сходнымъ съ нимъ; во вторыхъ, послѣдовавшее противъ этого ученія изъясненіе въ письмѣ приписывается лапѣ, межь тѣмъ какъ оно составлено инквизиціей; наконецъ письмо грѣшитъ тѣмъ что въ немъ говорится объ употребленіи въ дѣло, при разговорѣ Беллармина съ Галилеемъ, папскаго изъясненія, которое выпью лишь 5го марта, межь тѣмъ какъ увѣщаніе Галилея происходило, по словамъ протокола, нѣсколько раньте, именно 26го февраля. Основываясь на этомъ, Мартенъ полагаетъ что инквизиція. Желала сохранить въ тайнѣ увѣщаніе 26го февраля; а такъ какъ, повидимому, дѣла инквизиціи должны были облекаться тайной во что бы то ни стало, даже въ ущербъ истинѣ, то вотъ, вмѣсто дѣйствительнаго и полновѣснаго предостереженія, въ письмѣ Беллармина и говорится о какомъ-то вымышленномъ увѣщаніи.
Авторъ нѣмецкой монографіи, {Содержаніе ея намъ извѣстно изъ журнала Шломильха Zeitschrift f ü r Mathematik, 1871.} Вольвилль, изъ болѣе тщательнаго сопоставленія приведенныхъ выше документовъ, приходитъ къ заключенію противоположному. Такъ какъ письмо противорѣчитъ протоколу, то одинъ изъ этихъ актовъ несогласенъ съ истиной и, по его мнѣнію, ложь содержится въ протоколѣ. Такъ какъ притомъ нельзя допустить чтобы протоколъ былъ ложно составленъ въ февралѣ 1616 года, ибо это могло бы быть обнаружено кѣмъ-нибудь изъ участвовавшихъ, лицъ, то Вольвилль считаетъ себя въ правѣ признать протоколъ за позднѣйшую намѣренную поддѣлку, которая могла совершиться между 1616 и 1633 годами и именно тогда когда ее некому уже было обнаружить.
Сличая протоколъ и письмо, онъ указываетъ на слѣдующія несообразности: Согласно со смысломъ письма, Белларминъ и Галилей вели бесѣду наединѣ; а если и былъ при этомъ еще какой-нибудь свидѣтель, то настолько незначительный что его присутствіе не придавало письму большой убѣдительности, а потому о немъ и не сказано ни слова. Протоколъ же гласитъ что при разговорѣ, притомъ съ самаго его начала, присутствовалъ генералъ-коммиссаръ инквизиціи, и невѣроятно чтобы Белларминъ позабылъ привести въ свидѣтели такую замѣтную личность.
Въ письмѣ говорится далѣе что Галилею было только сообщено что приписываемаго Копернику ученія не слѣдуетъ ни признавать, ни защищать какъ истинное; въ протоколѣ же кромѣ того читаются коварныя слова "никоимъ образомъ", при помощи которыхъ всякое изложеніе Коперниканскаго ученія, даже въ вид ѣ гипотезы, предположенія, можетъ бытъ сочтено ослушаніемъ и преступленіемъ. Протоколъ прямо грозитъ судомъ надъ личностью Галилея, говоритъ о нотаріусѣ и свидѣтеляхъ, при которыхъ эта угроза пріобрѣтала на будущее время формальное, юридическое значеніе; въ письмѣ же нѣтъ ни слова ни объ угрозѣ, ни о нотаріусѣ, ни о свидѣтеляхъ. Въ протоколѣ, наконецъ, Галилей обѣщаетъ повиноваться; въ письмѣ же прямо утверждается что Галилей вовсе не отказывался отъ своихъ воззрѣній и мнѣніе.