И вот уже несколько месяцев он сидел без работы. Жил подобно птице небесной, не платил за комнату и в ноябрьский дождь и холод путешествовал в летних сиреневых панталонах.
Комнатка -- неуютная, узкая. Железная кровать, серая, несвежая простыня. Съехавшее на пол одеяло. На столе, в обществе чайника с отбитым носом -- воротничок-монополь и пузырек с высохшими чернилами, -- улика полного творческого застоя у Агашина.
"Ойpa" насвистывалась для хозяйки. Оставшись один, этот репортер не у дел умолк. Незаметно подкрался голод. Хорошо бы холодную рюмку водки, несколько горячих сосисок... И все это покрыть бокалом доброго пива...
Мечты, мечты... В кармане даже завалящей копейки не найдется. А в соседнем трактире "Византия" больше не верят в долг... Но, во-первых, Агашину хотелось во что бы то ни стало осуществить мечту о холодной водке, сосисках и пиве, а, во-вторых, изобретательная голова его осенялась иногда прямо гениальными идеями. Весь вопрос -- удастся ли? Он сообщил своему облику внушающий доверие вид, насколько это возможно было при его печальных обстоятельствах, надел порядком измятый цилиндр, вычистил пальто, достиг Невского и твердо, уверенно вошел в большой книжный магазин.
-- Я хотел бы видеть господина управляющего.
-- Я к вашим услугам.
-- За последнее время вашей фирмой выпущены такие-то и такие-то книги; вам хотелось бы видеть рецензии о них в... -- Агашин назвал распространенную газету.
-- С нашим удовольствием...
-- В таком случае, дайте мне эти книги. Я ознакомлюсь с ними и напишу.
Ему завернули довольно большой пакет. Агашин отправился на Литейный, и за два с полтиной продал все книги букинисту. В результате -- не только скромный завтрак с сосисками, но и бефстроганов и чашка крепкого черного кофе с коньяком и сигара.