Через несколько минут к Куранову подошел граф Карховский.
-- Вы будете добры пожаловать в эту дверь, -- начал он, благожелательно улыбаясь, -- генерал отменил всяких курьеров, -- словно извинялся Карховский за такое невинное чудачество своего патрона, -- и потом я предложил бы не удивляться... он может показаться с первого впечатления несколько... резковатым...
В устах Карховского это было уже большой откровенностью. Молодой, выхоленный ротмистр, видимо, почтил художника особенным доверием.
Шелковников ткнул какой-то безжизненной культяпкой свои красные, узловатые пальцы и, стоя и не предлагая садиться, спросил:
-- Чем я могу вам служить?
Массивный подбородок художника пришел в движение, но Куранов сдержался, и спокойно ответил:
-- Стулом, ваше высокопревосходительство, только стулом...
-- Садитесь, -- опешил генерал-губернатор, и только и мог подумать в этот момент: "Что это у него за значок?"
Шелковников опустился в свое кресло за письменным столом, а Куранов занял то самое место, где полчаса назад акционер будущей железной дороги писал один за другим голубенькие чеки.
-- Так что же? -- начал Шелковников, не зная о чем говорить. -- Четыре тысячи вы уже получили?..