Луисъ поѣхалъ. Когда онъ вышелъ съ куадрильей на арену, его привѣтствовали, какъ полубога. Но это не тѣшило бѣднаго Луиса, потерявшаго всякую почву. Онъ твердилъ себѣ, что сегодня съ нимъ приключится недоброе.
Выпущенъ первый быкъ, "его" быкъ. Цвѣтные человѣчки разлетѣлись, кто куда, съ цвѣтными плащами наготовѣ.
Вотъ быкъ загнанъ измученъ, уже досталось ему и отъ пикадоровъ и торчитъ въ его спинѣ шесть паръ бандерилій.
Лагартильо съ мулетой и шпагой подходитъ къ нему.
Циркъ затаился, замеръ, ждетъ "профессорскаго" удара... Но лишь искушенные въ туамарахіи любители замѣчаютъ, что Луисъ не тотъ, какъ всегда.
Онъ гипнотизируетъ быка алой мулетой, и судорожной рукой направляетъ ударъ... Шпага, всегда разившая въ самое сердце, измѣнила на этотъ разъ Луису, застрявъ неглубоко въ мощной шеѣ животнаго... Быкъ рванулся впередъ и высоко подбросилъ на рога человѣка, сверкающаго золотымъ шитьемъ сиреневой куртки. Другіе торреро бросились оттаскивать быка за хвостъ, но было уже поздно... Луисъ лежалъ весь въ крови, слабо, вздрагивая...
Толпа хлынула на арену... Впереди всѣхъ Антонія... Она рыдала на груди Луиса, царапая себѣ лицо до крови и прядями вырывая свои дивные волосы.
-- Луисъ, это я, проклятая, погубила тебя!.. Луисъ...
Но Луисъ не откликался... Онъ былъ мертвъ.
Когда вечеромъ пришелъ къ ней Мекси, она съ воплемъ бросилась на него, чуть не задушила...