-- Что я слышу?! -- от изумления темные глаза Калантарова сделались круглыми. -- Что я слышу, Антипка?
-- Да, брат, он говорит верно! Во мне произошел переворот. Веришь ли дрожащим взволнованным голосом начал Бочаров. -- Таким ничтожным мелким показалось мне все, что я до сих пор делал! Все эти жанрики, пейзажики, все эти голые бабы -- видеть не могу, опротивело! В последнее время я много думал о Боге, религии, упивался разными теологическими сочинениями... Раньше я был неверующий, но потом воскликнул: "Есть Бог!..
Художники окружили Бочарова, улыбались... Точно слушая напыщенную декламацию.
Бегая беспокойными глазами, Бочаров продолжал:
-- По ночам я не спал. Голова работала в таком, знаешь ли ты, экстатическом направлении. Лежу себе в кровати. Отовсюду, знаешь ли, смотрят на меня такие, во -- большущие печальные глаза!
-- Но-lа-lа! -- перебил Калантаров. -- Короче, ты стал галлюцинировать. К тебе поочередно являлись Пречистая Дева, Спаситель, святые угодники... И вот эта громадная холстина -- результат твоих ясновидческих грез. Словом, ты -- мистик!
-- Мистик -- повторил Бочаров, прямо, доверчиво и кротко на него глядя.
Калантаров расхохотался:
-- Нет, господа, вы полюбуйтесь на это сокровище! Морда чуть не лопнет, съедает наверное шесть обедов в день и говорит, что он мистик. И будет надувать публику: "Я -- мистик". Написал несколько высосанных спарж и кричит: "Я -- мистик!" Ах, Антипка, Антипка! Вы полюбуйтесь господа, на эту рожу: он, он -- мистик! Как вам это нравится? А?
Все захихикали.