Бочаров сконфузился, но... замаскировал это притворным гневом, схватил Калантарова под-мышки и потряс.
-- Ты гляди у меня, Иллиодорушка. Побью, честное слово, побью. Как Бог свят! Антип Саввич Бочаров шутить не любит. Ты знаешь ли, брат, над моим святая святых не того, не глумись! Ишь, парижский франт, черт бы его драл: Вы что думаете, господа? Он там работал? Как бы не так! Все больше с девицами. Мы тоже кое-что знаем... Нам писали, как проводит времечко во граде Париже пенсионер Калантаров Иллиодор. И про один романчик, окончившийся не совсем благополучно...
Калантаров не улыбался.
-- Ври больше! Никто тебе ничего не писал!
Бочаров ударил себя кулаком в грудь.
-- Ей Богу, писали.
-- Ты лучше скажи, сколько времени на твоих новых больших золотых часах? Половина первого? Господа, кто завтракать? Пойдемте в "Золотой Якорь". Хочется тряхнуть стариной. Монюшко, Васюк, Антипка!
-- Я -- не прочь -- отозвался Бочаров. -- Вот только картину повешу. Хозяйский глаз -- великое дело. Я, знаешь, брат, пить бросил; кроме содовой, ни-ни.
-- Что и требуется от заправского мистика. Боттичелли и Фра Беато-Анжелико тоже пили одну воду, только не содовую, а ключевую. Но это все равно. Нет, Антипка, ты затеял что-то недоброе. Ты хочешь загнать в щель Васнецова и Нестерова?
Бочаров ухмыльнулся.