Антип Саввич насильно обнял его, готов был зацеловать мокрыми губами.
-- Ну, что, как? Недурно было сказано? -- приставал он ко всем.
-- Восхитительно!
-- Очаровательно!
-- Неприлично!
-- Отвратительно!
-- Ну, вот, дамы-то всегда снисходительны к нашему брату, а вот мужчины-то, у! -- самые что ни на есть завистники! Нет, знаете ли, господа, искусство такая вещь!.. Давайте говорить об искусстве! Только что говорилось о таланте нашего глубокоуважаемого...
-- Оставь, брось! -- умолял его Калантаров. -- Если ты меня будешь так называть, я тебе дам кличку полупочтенного, она к тебе очень идет.
-- Не сердись! Дам я тебя поцелую... Да он талантлив, -- это не подлежит никакому сомнению. Но он -- язычник, он объедается красками, гоняется за внешностью: вкусный, жирный мазок и тому подобное. На этом теперь далеко не уедешь. Надо побольше содержания, внутреннего содержания, нутра. Вера нужна! Перед искусством открылись мистические горизонты...
Калантаров крепко ухватил его за локоть.