-- Ваше сиятельство, я выучу эти святые слова и да послужат мне они путеводною звездою...
Антип Саввич съездил на несколько дней в большой губернский город, осмотрел вместе с архитектором новый собор, взял планы, чертежи, возвратился в Петербург и приступил к делу. Помощниками его были бедные ученики Академии. За гроши писали они Бочарову иконы и образа под его наблюдением и по его эскизам. Работа кипела.
Тотчас же с получением задатка Антип Саввич переехал из меблированных комнат в квартиру с большой мастерской. Окружил он себя мебелью в русском стиле. Он говорил, что всегда питал слабость к этому стилю и только отсутствие средств мешало ему услаждать свой взор предметами древне-отечественного искусства и домашнего обихода.
Раньше до знакомства с Причетниковым, Антип Саввич не исповедовал никаких политических убеждений. Ему было "все равно". Его всецело интересовал лишь собственный крохотный мирок личных неуспехов и удач, радостей и печалей.
Знакомство с графом и вытекающий отсюда крупный церковный заказ превратили Бочарова из равнодушного в человека определенных резко выраженных убеждений. Он почувствовал себя пламенным патриотом. Он бил себя кулаками в грудь и дрожащим голосом, в котором слышались слезы, говорил:
-- Русь -- это, это... Вы не познаете, что такое Русь.
Все западное, европейское, Антип Саввич презрительно величал шарлатанскими заморскими штуками.
-- Ну скажите, куда к чёрту годятся все эти разные там рококо, ампиры в сравнении с нашим расейским стилем? Там это все немец да француз на бульонных ножках хитрили, придумавали, как бы покочевряжистей. Рококо, буль -- да, ведь, это, знаете ли, один разврат. А вот вам к примеру диван: жесткий, бархатом покрытый -- пощупайте. Ручки простые, деревянные, не крашенные -- Дуб, а, ведь, эпоха-то, эпоха! Вопиет, кричит! Вот вы себе пройдете мимо, а на нем, может быть, царь Алексей Михайлович отдыхать изволил. Сложил себе на животике свои белые пухлые, властные руки и дремлет. А вот вам зеркальце резной рамы. Да, знаете ли, какая это богатейшая орнаментика -- отдай все медные! В него, может быть, какая-нибудь румяная чернобровая лебедка, красавица боярыня смотрела, свой расшитый жемчугом кокошник поправляючи. А как вы думаете насчет этого поставца? Дерево почернело, сталь поржавела, узоры какие хитрые. Что вы думаете? Его какой-нибудь боярин, едучи на воеводство, брал с собою.
-- А это что? -- недоумевает гость.
-- Хе-хе-хе! Вот он русский человек. Да какой же вы русский? И не стыдно вам. За море ездите, наши русские денежки тратите, а что это такое не знаете. Ей-ей грех. Обыкновенный железный стержень, стоит вертикально. Вверху заканчивается вилками. А на эти вилки русские люди в доброе старое время клали лучину. Лучина себе горит да потрескивает. Какая, собственно говоря, поэзия! Трещит, вспыхивает, кругом детки, а старая бабушка им сказки рассказывает. Небось почище вашего электричества. Нет, знаете ли, Русь, -- это, это... Вы не знаете, что такое Русь.