Там же какой-то доброволец-фанатик облил две картины Верещагина серной кислотой, изуродовав их, что и требовалось доказать...
* * *
Вспомните хорошенько все виденные вещи погибшего баталиста. Их много, сотни, пожалуй, тысячи. И нигде, решительно нигде, за исключением разве "Бородина", вы не найдете момента сражения, боя. Всюду - либо до, либо после. Причины этому двоякие.
Во-первых - тенденциозные. Не отвлекаясь "движением", зритель глубже проникается сознанием закулисной неприглядности войны, ее изнанки. Во-вторых, причины чисто технические. Верещагин - ученик Жерома, знаменитого компоновщика. Жером своими батальными композициями первый сказал европейской школе:
- Не художественно и не убедительно будет, если вы изобразите момент какого-нибудь стремительного, бурного движения. На картине - занесенный над чьей-нибудь головой меч производит комическое впечатление. Молниеносное мгновение кажется в рисунке вечностью.
В самом деле, гораздо сильнее концентрируется настроение, когда мастер умно скомпонует момент многоговорящего затишья.
Посредственный иллюстратор Ян Стыка "размалевал" арену римского цирка, где хищные звери поедом едят христианских мучеников - кому ногу оторвали, кому руку, кому голову, кого сообща потрошат и терзают. И в результате - что-то жалкое, лубочное, и краем крыльев не задевающее ваших нервов.
Теперь взгляните у Жерома... Кучка обезумевших от ужаса христиан сбилась у стены... А к ней медленно, зловеще, фиксируя своим кошачьим желтым взглядом ее - приближается великолепный тигр... Мгновение - и он сделает гигантский скачек прямо на это обреченное на гибель человеческое мясо... Вы видите, что эта картина, и даже суховато написанная, - но у вас невольно захватывает дух...
Таков и Реньо со своими деспотами фараонами, таков и ученик Жерома - Верещагин.