Толстой повторил:
-- Рассказы, повести... все это для меня кажется теперь таким далеким, таким далеким!..
Я не выдержал:
-- И это вы говорите, Лев Николаевич, вы, написавший такие бессмертные, громадной художественности романы, как "Война и мир" и "Анна Каренина"?!
Толстой улыбнулся тихо и чуть заметно, чарующей улыбкой.
-- Я этим вещам не придаю серьезного значения; их и теперь уже начинают забывать, а лет через пятьдесят и совсем забудут...
Конечно, хотелось возражать и возражать... Конечно, Толстой-художник переживет многие десятки поколений. В глухих городишках Лигурийского побережья я встречал итальянцев, зачитывавшихся "Анной Карениной".
Но слова великого писателя звучали такой верой, такой незыблемой искренностью, что протестовать не хватало духу...
Лев Николаевич кивнул на дверь, за которой скрылись босые дети:
-- Это гораздо нужней и полезней, чем художество...