На Больших бульварах столкнулись нос к носу друзья детства. Хотя не совсем так. Цер был лет на пять старше Атласберга. Когда Цер, кочуя по ярмаркам, обыгрывал помещиков, ремонтеров и купцов, юный Атласберг начинал свою карьеру фармацевтическую в одной из аптек Винницы.
Уселись за мраморный столик на веранде кафе и потребовали две порции мороженого.
— Что ты делаешь в Париже? — задал вопрос Арон.
— Я состою секретарем советского посольства, — с важностью ответил Атласберг.
— Вот как? — вырвалось у Цера с завистливым удивлением. — Ты далеко пошел. И подумаешь! Дипломатом! А помнишь, как ты изготовлял слабительные пилюли?
— Друг мой, если мы начнем вспоминать прошлое, честное слово, Цер, тебе поздоровится еще меньше, чем мне, — и Атласберг значительно взглянул на шрам Арона. История этого шрама, очевидно, была известна Атласбергу. Арон ответил в примирительном духе:
— В самом деле, зачем? Не надо вспоминать! Будем говорить о том, что есть, не о том, что было.
— Самое лучшее. А тебе хорошо? Какой бриллиант на пальце!
— У тебя еще больше. Сознавайся, снял с пальца какого-нибудь расстрелянного буржуя.
— Фе… — сделал гримасу Атласберг. — Это дело чекистов — снимать.