— С удовольствием, но этак попозже, в половине восьмого…
— С ума сошел, обалдеть можно, ведь я сегодня играю!
— А…
— Бее… Жду тебя без четверти семь.
— Постой, ты обещаешь мне реже показываться с этим Чугуноградовым, или как там его?
— Нет, не обещаю, — ты меня имеешь, чего же еще? Всю имеешь, а если я с ним раза два-три в неделю покажусь, я… — Искрицкая нагнулась к его уху, — я от этого не стану менее… вкусная… Мне нравится его дразнить, он мало-помалу выходит из роли платонического содержателя, ему хочется большего. Моя близость раздражает его, ему не сидится на месте, и он визжит поросенком… Но, кажется, к тебе идут… Какой монументальный мужчина… Да ведь это всем известный Мясников… Только я не хотела бы с ним знакомиться… До свидания…
Искрицкая быстро прошла мимо уже входившего в мастерскую сквозь широко настежь раскрытые, двери Мясникова.
Этот громадный мужчина окинул плотоядным взглядом с ног до головы артистку и облизнул кончиком языка полные чувственные губы.
Искрицкая, пересекши дверь, села в коляску и, отъезжая, сделала ручкой своему другу.
Мясников, звякнув шпорами, отдал честь маленькому, невзрачному инженеру.