— За что вы меня оскорбляете? Меня, который готов целовать ваши следы…
Хачатуров упал на колени и, омерзительно напоминая чудовищного краба, подполз к Лихолетьевой. Не успела она отшатнуться, схватил душистый подол ее платья и, уткнув в обшитую кружевом мякоть свой гигантский нос, припал губами.
Носком туфельки она ударила его в грудь.
— Встаньте… Встаньте же! Вы отвратительны… Встаньте же, сумасшедший… Сюда, слышите, идут…
— Леночка, можно? — послышался из-за портьеры голос Андрея Тарасовича.
— Конечно, можно, что за вопрос? У меня с Аршаком Давидовичем, нет никаких секретов.
А между тем Лихолетьев думал, что именно с Аршаком Давыдовичем имеются какие-то секреты у его жены. Словом, старик безумно ревновал свою Леночку, в которую был влюблен последним чувством, пылким, страстным, как самое мальчишеское.
Чрезвычайно одобрив последний анекдот Железноградова, Андрей Тарасович вышел вместе с банкиром «на склад». Но там не оказалось жены. Вместе с ней исчез и Хачатуров. Старик бросился по горячим следам. И вот всегда восково-бледная такая Леночка порозовела от какой-то непонятной ему причины, а нефтяной крез смущенно обмахивает платком свои дряблые острые коленки.
— Я хотел узнать, друг мой, ты скоро позовешь нас к чаю?
— Скоро, скоро… сию минуту.