Лихолетьев с укоризной смотрел на жену. Елена Матвеевна медленно подошла к нему, гипнотизируя взглядом, нежно-обволакивающим. И он сразу оттаял. Она провела холеной рукой своей по его глянцевитой лысине.
— Ах ты, мой дурачок!
Он с пухлым блаженным лицом, сладко зажмурившись, поймал ее руку и стал сочно выцеловывать каждый пальчик.
Ревнивый зверь смирился под мягким шелковым хлыстом опытной укротительницы.
— Довольно нежностей! Пойдем пить чай…
В столовую «под темный дуб» приглашались только избранные. Публику попроще обносили чаем «на складе». А в задних комнатах, где шилось белье, чая совсем не полагалось.
В столовой сидела за самоваром Августа Францевна, бесцветное, гладко причесанное существо — компаньонка Елены Матвеевны.
Железноградов, набив себе полный рот печеньем, разглагольствовал во всеуслышанье:
— Господа, внимание! Аттансион! Не за горами праздник Рождества Христова. Наши герои-солдатики, наши святые защитники ждут теплых вещей. Я лично сам везу три вагона. Я сам буду свой собственный уполномоченный! Я уже заказал форму… Буду раздавать в окопах, на самых передовых позициях.
— Смотри, Мисаил, тебя еще убьют! — вмешалась Сильфида Аполлоновна. — Вы себе представить не можете, Елена Матвеевна, какой он храбрый! Он ничего не боится! Его так и рвет на позиции!