Через минуту выкатился шарик в бархатном платье.
— Мосье, дезир? Что ви желайт? Профессер Антонелли? А, ваши знакоми дам хочет делять нови лицо? Я вас прошу в гостини… Садитесь, прене пляс, я сейчас зовут профессер Антонелли.
Шарик выкатился из гостиной куда-то в глубину квартиры.
Корещенко осмотрелся. Эта мягкая мебель, широкая, удобная… Эти глухие, непроницаемые драпировки — все это напоминало дом свиданий.
Он слышал, уже не раз слышал об этом, именно об этом самом заведении.
— Сударь, я к вашим услугам, к вашим услугам… Да…
Крашеные черные баки, нос картошкой, в сизых жилках. Владимир Васильевич с первого же взгляда возненавидел этот нос.
— Послушайте, вы, как там вас, что вы сделали с госпожой Искрицкой?
— С госпожой Искрицкой? — сразу переменился в лице Седух. — Я… ничего не сделал… ничего, да, она хотела иметь новое лицо, новое лицо, да, и вот после первого сеанса не явилась… не явилась, да…
Нижняя челюсть синьора Антонелли дрожала вместе с баками.