Австрийцы — тоненькие, изящные, подвижные, легкомысленные в своих куцых голубых куртках к обтяжку. Немцы — тяжелые, монументальные, напыщенные, одетые параднее и богаче, держащие себя господами и откровенно презирающие «союзников».
Несмотря на раскрытые окна, воздух в комнате — сплошное облако сигарного дыма. Австрийский генерал, сухой, с подстриженными седыми усиками и «Золотым руном» на шее, обратился по-немецки к стоявшему меж двух мадьярских солдат Загорскому:
— А мы давно поджидаем вас! Давно! Мы знаем вас по вашим портретам… Такой элегантный офицер, и вдруг этот мужицкий костюм.
— Во-первых, я не офицер, а нижний чин, солдат, а во-вторых, я попросил бы для объяснений со мной избрать какой-нибудь другой язык.
Сидевшие за столом переглянулись. Ого, мол, какая дерзость!
Но генерал, — он и сам не прочь был щегольнуть французским языком, — спросил:
— А вы какими языками владеете, господин Загорский?
— Кроме, конечно, родного, английским, французским, польским.
— Давайте говорить по-французски. Вы знаете, что вас ожидает? Мы можем вас повесить, даже без военного полевого суда. Вы, воинский чин враждебной армии, проникли в наше расположение, одетый мужиком с определенной целью — шпионить. На всех ваших портретах вы бреетесь как англичанин, а сейчас вы в усах.
Генерал что-то бросил конвойным по-венгерски, и они грубо сорвали с Загорского наклеенные усы.