— Вы этого не сделаете, вы погубите нас обоих.
— Не думаю… А если бы и так, я решил пойти ва-банк!..
Они смотрели друг на друга пристально-пристально… В глазах-буравчиках Уроша что-то зажглось и погасло.
— Хорошо… Будь по-вашему, я согласен!..
— Молодец, дайте вашу руку.
— Погодите, — молвил Урош, — погодите благодарить… Я не все сказал, я ставлю Одно непременное условие: в квартиру Тамбовцева вы должны проникнуть вместе со мною…
— Вы с ума сошли…
— Ничуть! Вы гарантировали мне полную безопасность, так отчего же вы не хотите разделить ее вместе со мною? Швейцар и ключ — самое главное.
— Верно, это самое главное, — согласился Юнгшиллер, — дайте подумать, дайте подумать… — и, охваченный внезапным решением, сказал: — Хорошо! Мы будем там вместе! Хорошо. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Юнгшиллер потерял аппетит и сон. Тревожное состояние, схватив его за горло, не отпускало ни на минуту. И напрасно успокаивали его и Железноградов, и Елена Матвеевна, что все это вздор, улик прямых нет. Дегеррарди никого не выдаст, беспокоиться нет решительно никаких оснований. А, в крайнем случае, можно подъехать к Тамбовцеву. Он человек бедный, и кроме пяти тысяч двухсот рублей жалованья, — да и то, по военному времени, повышенный оклад — у него ничего нет. И если предложить ему миллион или хоть половину, у полковника закружится голова и все пойдет как по маслу…