У самого Дяди такъ тряслись руки, что онъ едва справился съ замкомъ сумки. Въ ней оказалось только нcсколько грубо сдcланныхъ дешевыхъ игрушекъ. Правда, что для нихъ не поскупились на яркія краски и на блестящія побрякушки. Одна игрушка оказалась сломанной, другая вся вымокла въ водc, а третья, увы! была вся запачкана кровью....
Дикъ скорчилъ недовольное лицо.
-- Сущая дрянь эти игрушкні Но ночью-то мы не нашли ничего лучшаго.... Ну, что дcлать! Бери ихъ, Дядя, и положи къ нему въ сапогъ; понимаешь? И скажи ты ему.... скажи ему, мальчугану твоему.... Слушай, поддержи меня, старина....
Дядя бросился къ Дику и еле удержалъ его.
-- Скажи ему,-- немного оправившись продолжалъ Дикъ съ короткимъ смcхомъ,-- скажи ему такъ: "Святой Клаусъ былъ у тебя ночью" -- у Джонни; понимаешь? "И принесъ онъ тебc вотъ эти игрушки"....
Итакъ, случилось то, что добрые люди были свидcтелями, какъ въ эту великую ночь въ Симсоновомъ Пристанищc, дcйствительно, появился Святой Клаусъ, весь измокшій, продрогшій, искалcченный и упалъ въ обморокъ на порогc дома Стараго Дяди.
Настала заря Рождественскаго дня и расписала, какъ бы любящей рукой художника, розоватыми красками верхушки дальнихъ горъ. И восходящее солнце такъ ласково и нcжно улыбнулось Симсонову Пристанищу, что вся гора, на которой оно ютилось, какъ бы застигнутая врасплохъ при совершеніи великодушнаго поступка, изъ ложной скромности стыдливо зардcлась легкою алою дымкой утренняго тумана, которая, сливаясь съ розовымъ горизонтомъ, поднялась и испарилась высоко, высоко -- у самаго поднебесья!
"Юный Читатель", No 24, 1902