Съ противоположнаго берега раздался крикъ ужаса, когда собравшаяся тамъ толпа рудокоповъ увидcла, какъ едва виднcвшіяся изъ воды головы лошади и ея всадника то выплывали, то исчезали подъ бурными волнами разсвирcпcвшей рcки, какъ, наконецъ, обоихъ снесло по теченію къ сорваннымъ бурей съ корнями деревьямъ, запрудившимъ рcку у берега...
Старый Дядя проснулся и вскочилъ съ своего мcста. Огонь въ очагc давно потухъ; свcча, оставленная на столc, расплылась, догорая въ подсвcчникc, и кто-то громко стучалъ въ дверь. Онъ отворилъ ее, но тотчасъ же съ испугомъ отскочилъ прочь отъ представшей передъ нимъ фигуры полунагого, насквозь измокшаго человcка, который, едва держась на ногахъ, ухватился за косякъ двери.
-- Дикъ! Неужели это ты?
-- Тише, тише. Что онъ все еще спитъ?
-- Спитъ; но что это значитъ? Что съ тобой случилось, Дикъ?
-- Держи языкъ за зубами, старый болтунъ! Не разсуждай! Ну, да, это я -- Дикъ Булленъ. Чего тебc еще? Давай-ка лучше водки, да скорcй! Шевелись!
Дядя бросился къ столу, схватилъ бутыль и подбcжалъ къ Дику. Но бутыль была пуста! Дикъ сдcлалъ попытку разразиться проклятіями, но силы измcнили ему. Онъ пошатнулся и едва удержался отъ паденія, ухватившись за косякъ двери. Потомъ онъ поманилъ къ себc рукой Дядю и сказалъ:
-- Подойди сюда, старина. Вотъ тутъ у меня сумка; сними ее съ моего плеча; я самъ не могу. Это для Джонни....
Дядя отстегнулъ ремень и освободилъ отъ сумки истощеннаго въ конецъ Дика.
-- Открой сумку,-- скомандовалъ Дикъ;-- да живcе!