Буря уже утихла; воздухъ былъ свcжій и бодрящій; близилось къ разсвcту и можно было смутно различить очертанія пограничныхъ столбовъ, но все-таки было уже около половины пятаго, а Дику еще оставалось проcхать пять миль до условленнаго съ товарищами мcста свиданія. Рcшившись сократить крутой подъемъ въ гору, Дикъ свернулъ по болcе извилистой дорогc, но она была вся изрыта дождемъ и ноги его лошади на каждомъ шагу вязли въ липкой грязи. Плохое начало передъ крутымъ подъемомъ послcднихъ пяти миль! Конь летcлъ впередъ, легко преодолcвая всc препятствія. Они достигли длиннаго и гладкаго края утеса и тропинки, которая вела по немъ къ заливу Гремучей Змcи. Еще полчаса -- и они будутъ тамъ. Дикъ выпустилъ изъ рукъ поводья, потрепалъ своего коня по шеc, ласково ободрилъ его и затянулъ пcсню.
Но, вдругъ, животное сдcлало такой сильный скачекъ въ сторону, что менcе опытный всадникъ, чcмъ, Дикъ, неминуемо вылетcлъ бы изъ сcдла. Оказалось, что одинъ конецъ повода былъ въ рукахъ выскочившаго изъ рва человcка; и онъ былъ не одинъ! Передъ Дикомъ выступила фигура всадника, который съ громкимъ проклятіемъ скомандовалъ: "Стой! руки кверху!".
Дикъ почувствовалъ, какъ его лошадь вздрогнула и вся какъ бы съежилась подъ нимъ; умное животное отлично понимало, въ чемъ дcло, и приготовилось къ худшему.
-- Знаю я тебя, Джакъ Симсонъ!-- крикнулъ Дикъ.-- Прочь съ дороги, проклятый воръ, не то я...
Фраза осталась неоконченной, такъ какъ въ это мгновеніе конь Дика вскочилъ какъ стрcла на дыбы и, неожиданно тряхнувъ своею отчаянной головушкой, ринулся какъ ошалcлый впередъ, смявъ подъ копытами загородившихъ ему путь. Пистолетный выстрcлъ, проклятіе -- и лошадь съ нападавшимъ разбойникомъ покатились внизъ съ дороги, а Дикъ въ это время, благодаря отчаянному прыжку своего коня, успcлъ далеко ускакать отъ нихъ впередъ. Но сильная, искусная правая рука владcльца неустрашимаго коня безпомощно висcла вдоль его бока: шальная пуля раздробила ему кость...
Не убавляя хода, Дикъ подобралъ поводья лcвой рукой. Минуту спустя ему пришлось слcзть съ лошади, чтобы стянуть ослабcвшіе ремни сcдла. На это, при помощи только одной руки, ушло не мало времени. Онъ не страшился погони за нимъ, но, взглянувъ на небо, увидалъ, что на востокc уже блcднcютъ звcзды и за верхушками отдаленныхъ горъ свcтлcетъ небо. Утро уже было близко. Дикъ вскочилъ на сcдло, забывая о своей ранc, охваченный только страхомъ при мысли о возможности проиграть пари. Впередъ къ ущелью Гремучей Змcи! Но теперь усталый конь началъ дышать отрывисто и тяжело, и самъ Дикъ уже не твердо сидcлъ въ своемъ сcдлc. А день наступалъ; все небо озарялось свcтомъ.
Спcши, Дикъ Булленъ; скачи, не унывай, добрый конь! О солнце! Промедли еще немного! Подожди!
Конецъ пути Дикъ проcхалъ какъ бы въ забытьc. Можетъ быть, это было отъ усталости, а скорcе отъ потери крови, но онъ не узналъ знакомой мcстности. Неужели онъ ошибся тропинкой и это еще не ущелье Гремучей Змcи?
Нcтъ, это оно; но бушующій заливъ, черезъ который онъ такъ недавно благополучно переплылъ на своемъ конc, раздулся вдвое противъ прежняго и вышелъ изъ береговъ, разливъ свои воды по долинc. Текущая по долинc рcка, черезъ которую можно было обыкновенно переправляться въ бродъ, превратилась въ цcлый свирcпый, непоборимый потокъ, отдcляя ее теперь отъ горы. Рcка, горы и загорающійся востокъ промелькнули передъ его глазами какъ движущіяся живыя картины. Онъ закрылъ глаза, чтобы придти въ себя, и въ эту минуту передъ нимъ предстала другая картина: онъ видcлъ передъ собой каморку спящаго Джонни и на стражc рядомъ съ нимъ задремавшаго Стараго Дядю....
Дикъ очнулся отъ этого видcнія, оглянулся и, собравъ остатокъ своихъ силъ, сбросилъ куртку, пистолетъ, сапоги и сcдло; крcпко затянулъ черезъ плечо ремень своей драгоцcнной ноши -- кожанаго мcшка -- и, вцcпившись голыми колcнями въ бока своей лошади, бросился съ отчаяннымъ гиканьемъ прямо въ разбушевавшіяся мутныя воды потока.