Аккордіонъ и кастаньеты были въ этотъ день отложены въ сторону и Гомеръ былъ забытъ. Когда тѣло тетушки было предано снѣгу, мистеръ Окгерстъ отозвалъ въ сторону Тома и показалъ ему лыжи, которыя онъ устроилъ изъ стараго вьючнаго сѣдла.
-- Еще есть одна возможность изо ста спасти ее, сказалъ онъ глядя на Пайни,-- но это тамъ, прибавилъ онъ указывая на Покерфлетъ.-- Если вы доберетесь туда въ два дня, то она спасена.
-- А вы? спросилъ Томъ.
-- Я останусь здѣсь, былъ короткій отвѣтъ.
Женихъ и невѣста простились долгимъ поцѣлуемъ.
-- Развѣ вы тоже уходите? сказала герцогиня увидѣвъ что Окгерстъ какъ будто ожидалъ чтобъ идти вмѣстѣ.
-- Только до той трещины, отвѣчалъ онъ.
Онъ вдругъ повернулся и поцѣловалъ герцогиню. Ея блѣдное лицо вспыхнуло и дрожащіе члены оцѣпенѣли отъ изумленія.
Наступила ночь, мистера Окгерста не было. Ночью опять поднялась буря и метель. Герцогиня, поправляя костеръ, замѣтила что возлѣ шалаша было кѣмъ-то незамѣтно заготовлено топливо еще на нѣсколько дней. Слезы выступили на ея глазахъ, но она скрыла ихъ отъ Пайни. Онѣ спали мало. Утромъ, взглянувъ другъ на друга, онѣ прочли свою судьбу. Ни одна не сказала ни слова; но Пайни, принявъ на себя видъ болѣе сильной, притянула къ себѣ герцогиню и обняла ея станъ. Такъ просидѣли онѣ весь день. Ночью буря еще больше разсвирѣпѣла и разметавъ охранявшія сосны проникла въ самый шалашъ. Къ утру оказалось невозможнымъ поддерживать огонь и онъ мало-по-малу совсѣмъ погасъ. Глядя на медленно чернѣвшую золу, герцогиня прижалась къ Пайни и прервала долгое молчаніе:
-- Пайни, можете вы молиться?