Картины и разсказы.
Prose and poetry, by Bret Harte. Authorized Edition. In two volumes. Leipzig, Bernhard Taochnitz. 1872.
Френсисъ Бретъ Гартъ, молодой американскій писатель, снискалъ себѣ въ Новомъ-Свѣтѣ громкую славу, отголоски которой начинаютъ проникать и въ Старый-Свѣтъ.
Этотъ необыкновенно даровитый писатель рисуетъ, въ цѣломъ рядѣ очерковъ, окраины американской цивилизаціи. Міръ, въ который онъ вводитъ, міръ отдаленныхъ поселковъ на рубежѣ, населенныхъ бѣлыми, мѣстностей и пустынь, гдѣ кочуютъ краснокожіе, міръ золотыхъ розсыпей, съ ихъ своеобразнымъ, бродишь, хищническимъ населеніемъ, среди котораго найдется и бѣглый каторжникъ, и промотавшійся кутила и игрокъ! Казалось бы, что въ такомъ мірѣ не мѣсто для поэта, что такая жизнь можетъ дать развѣ только матеріалъ для грубыхъ, сенсаціонныхъ романовъ. А между тѣмъ это не такъ. Во-первыхъ, то своеобразное общество, которое изображаетъ Бретъ Гартъ, представляетъ также и свои свѣтлыя стороны; борьба его съ разнообразными условіями дикой, иногда суровой природы, поэтична и привлекательна. Во-вторыхъ, Брегъ Гартъ истинный поэтъ, неподдѣльный художникъ съ великой, гуманной душой, богатымъ юморомъ и тонкимъ пониманіемъ всего прекраснаго какъ въ природѣ, такъ и въ человѣческой наіурѣ.
Изображая грубые нравы и грубыхъ людей, онъ съ тонкой ироніей и блестящимъ юморомъ показываетъ, что искра небеснаго огня теплится и въ самыхъ грубыхъ, испорченныхъ, натурахъ, к часто ожидаетъ одного только дуновенія, чтобы разгорѣться яркимъ, согрѣвающимъ пламенемъ. Самые лучшіе разсказы его именно тѣ, гдѣ онъ показываетъ, какъ подъ грубой оболочкой таится нерѣдко обильный роднивъ самоотверженія и преданности. Герои его оригинальны, какъ сама природа, окружающая ихъ. Отъ нихъ вѣетъ силой, присутствіе которой чувствуется даже у бездѣльниковъ и подкупаетъ въ нихъ сразу. Мы не встрѣчаемся здѣсь съ тѣми утонченно-развратными и до мозга костей испорченными личностями, которыя, какъ ядовитые грибы, выростають на гнилой почвѣ европейскихъ большихъ центровъ. Бретъ Гартъ нерѣдко рисуетъ намъ подонки американскаго общества, но сквозь грубую наружную оболочку чувствуется, что у этихъ людей совѣсть не въ конецъ погибла, что имъ доступны и чувство состраданія и великодушные порывы. Это скорѣе дикари, чѣмъ негодяи. Въ самыхъ грубыхъ проявленіяхъ у нихъ сквозитъ нѣкоторое величіе. Когда суровый законъ "линча" настигаетъ ихъ, они умираютъ какъ римскіе герои, безмолвно и съ чувствомъ собственнаго достоинства. О нѣкоторыхъ изъ нихъ Бретъ Гартъ совершенно справедливо замѣчаетъ, что "они являются типами цивилизаціи, которая въ семнадцатомъ столѣтіи была бы наименована геройской, но въ девятнадцатомъ называется попросту безпутной".
Бретъ Гартъ, какъ истинный поэтъ и художникъ, никогда не морализируетъ: онъ достигаетъ своей цѣли, повѣствуя о дѣйствіяхъ и страданіяхъ своихъ героевъ.
"Я надѣюсь,-- говорить авторъ въ предисловіи въ собранію своихъ сочиненій,-- что воздержался въ предлагаемыхъ эскизахъ отъ всякой положительной морали. Я могъ бы изобразить своихъ бездѣльниковъ черными красками, такими черными, что сами оригиналы стали бы, пожалуй, смотрѣть на нихъ съ негодованіемъ оскорбленной добродѣтели. Я могъ бы отнять у нихъ всякую возможность совершитъ какой-либо добродѣтельный или великодушный поступокъ, и такимъ образомъ избѣгнуть нравственной путаницы, которая легко возникаетъ при созерцаніи смѣшанныхъ побужденій и характеровъ. И въ такомъ случаѣ мнѣ пришлось бы принять на себя отвѣтственность въ ихъ созданіи, къ чему я, какъ скромный романистъ, не чувствую ни малѣйшей охоты.
"Я боюсь поэтому, что мнѣ не слѣдуетъ претендовать на какія бы то ни было высшія цѣли и ограничиться намѣреніемъ освѣтить эру, которая до сихъ поръ въ исторіи Калифорніи изобиловала скорѣе событіями, чѣмъ характеристикой дѣятелей,-- эру, рисуя которую панегиристы слишкомъ часто довольствовались общими комплиментами современникамъ,-- эру, которая такъ еще недалеко отошла отъ насъ, что, пытаясь оживить ея поэзію, я сознаю, что бужу также и прозаическія воспоминанія этихъ современниковъ,-- эру, которая тѣмъ не менѣе дышетъ извѣстной, героической, греческой поэзіей, всего менѣе сознаваемой, быть можетъ, ея героями. И я буду вполнѣ доволенъ, если мнѣ удалось собрать здѣсь матеріалъ для Иліады, которая еще ждетъ своего пѣвца".
Бретъ Гаргь родился въ Альбани и рано лишился отца, небогатаго человѣка, учителя въ женской школѣ. Окончивъ образованіе въ элементарной школѣ, Бретъ Гартъ поступилъ на время приказчикомъ въ одинъ складъ товаровъ въ Нью-Іоркѣ, но затѣмъ семнадцати лѣтъ отъ роду переѣхалъ съ своей матерью въ Калифорнію, гдѣ сначала добывалъ себѣ хлѣбъ учительствомъ. Онъ пробовалъ также заниматься добываніемъ золота на розсыпяхъ, но безъ большого успѣха, пока наконецъ не попалъ на свое истинное призваніе и не посвятилъ себя литературной дѣятельности. Эту послѣднюю онъ началъ съ того, что въ разбросанномъ среди лѣса поселкѣ сталъ издавать политическую еженедѣльную газету, причемъ соединялъ въ своемъ лицѣ редактора, писателя и наборщика. Въ то же самое время онъ занимался изученіемъ англійской и американской литературы и старался пополнить свое образованіе.
Переѣхавъ впослѣдствіи въ Санъ-Франциско, онъ участвовалъ въ изданіи нѣсколькихъ газетъ и написалъ тѣ разсказы, которые прославили его въ Сѣверо-Американскихъ Штатахъ.