Лисси отвѣчала, что помнитъ.
-- Ты спрашивала меня: можешь ли ты придти въ школу, чтобы научиться чему-нибудь и исправиться отъ своихъ недостатковъ, а я сказалъ...
-- Приходи, подхватила дѣвочка.
-- Что ты скажешь теперь, когда учитель пришелъ въ тебѣ и говоритъ, что ему скучно безъ своей маленькой ученицы и что онъ проситъ ее идти съ нимъ и научить его, какъ ему исправиться отъ его недостатковъ.
Дитя опустило голову и нѣсколько минутъ молчало. Учитель ждалъ терпѣливо. Соблазненный тишиной, заяцъ пробѣжалъ какъ разъ мимо безмолвной четы и поднявъ свои блестящіе глаза и бархатные лапки, усѣлся въ травѣ и уставился на нихъ. Бѣлка спустилась насредину дерева и тамъ замерла.
-- Мы ждемъ, Лисси, сказалъ учитель шепотомъ, и дитя улыбнулось. Вѣтеръ раздвинулъ верхушки деревъ и лучъ солнца освѣтилъ ея нерѣшительную маленькую фигурку. Вдругъ она торопливо взяла учителя за руку. Слова ея трудно было разслышать, но учитель откинулъ назадъ ея черныя волосы и поцѣловалъ ее въ лобъ. И вотъ, рука объ руку, они вышли изъ сырой и прохладной лѣсной чащи на открытую дорогу, залитую солнцемъ.
ГЛАВА III.
Хотя Млиссъ вообще и перестала воевать съ школьниками, но отношенія ея къ Клитемнестрѣ все еще оставались натянутыми. Быть можетъ, ревность не совсѣмъ улеглась въ ея крошечной груди. Быть можетъ, кокетливые пріемы Клитемнестры раздражали ее болѣе, чѣмъ все остальное. Какъ бы то ни было, и такъ какъ учитель постоянно сдерживалъ ея вспышки, то вражда ея проявилась въ новой и неуловимой формѣ.
Учитель при первомъ знакомствѣ съ Млиссъ никакъ не предполагалъ, чтобы эта дѣвочка могла играть въ куклы. Но учитель, подобно многимъ другимъ психологамъ по профессіи, судилъ вѣрнѣе а posteriori, чѣмъ а priori. У Млиссъ была кукла -- настоящій портретъ въ миніатюрѣ самой Млиссъ. Ея злополучное существованіе было тайной, которую случайно открыла миссисъ Морферъ. Кукла была старинной подругой цыганской жизни Млиссъ и носила явные слѣды перенесенныхъ ею страданій. Первоначальный цвѣтъ лица ея пострадалъ отъ непогоды и густого слоя грязи. Она очень походила на прежнюю Млиссъ. На ней было надѣто такое же грязное и такое же разорванное платье, какъ и то, въ которомъ еще такъ недавно щеголяла сама Млиссъ.
Млиссъ никогда не показывала ее никому изъ дѣтей. Она укладывала ее спать въ дупло дерева, росшаго возлѣ школы и позволяла ей дышать свѣжимъ воздухомъ лишь во время своихъ странствій. Млиссъ добросовѣстно выполняла свои обязанности относительно куклы, но не пріучала ее ни къ какимъ роскошамъ.