Прошло полчаса; востокъ загорѣлся огнемъ, и передъ гордо встающимъ солнцемъ бѣловатый туманъ сталъ быстро подниматься изъ ущелій горныхъ расщелинъ. Вся природа ожила, и" самыя мелкія былинки потянулись къ восходящему свѣтилу; только Кончо, сильный Кончо, храбрый Кончо, добродушный Кончо лежалъ неподвижно и безмолвно.
IV.
Кто ее взялъ?
На горной вершинѣ безъ устали ржала лошадь. Лошадь Кончи просила завтрака.
Этотъ протестъ голоднаго желудка достигъ до ушей всадниковъ, поднимавшихся въ гору съ запада. Одному изъ нихъ онъ показался знакомымъ.
-- Чортъ возьмні Это ржетъ Чикита! воскликнулъ предсѣдатель "Компаніи Ртутной Руды": -- Проклятый мексиканецъ, вѣроятно, заснулъ пьяный гдѣ-нибудь по близости.
Поровнявшись съ покинутымъ на произволъ судьбы животнымъ, докторъ Тильдъ бросилъ по сторонамъ пронзительный взглядъ.
-- Мнѣ это не нравится, сказалъ онъ: -- американецъ можетъ бросить своего коня по легкомыслію, но мексиканецъ -- никогда. Прибавьте шагу, молодцы; пожалуй, мы уже опоздали.
Черезъ полчаса, они остановились передъ развалившейся печью и неподвижно лежавшей фигурой Кончи, завернутой въ одѣяло.
-- Что я вамъ говорилъ? онъ пьянь! сказалъ предсѣдатель.