Онъ пошатнулся и умолкъ.
Но на слѣдующій-же день онъ, повидимому, уже забылъ о случившемся и разговаривалъ такъ-же бойко, какъ и прежде, о предстоящемъ торжествѣ.
Такъ прошло время до Рождества; наступили ясные, солнечные дни; воздухъ былъ согрѣтъ южными вѣтрами, кругомъ раскидывалась молодая зелень. Въ полпивную вошелъ Абнеръ и разбудилъ Плункета, который дремалъ, сидя у камина.
-- Вставайте, старина, сказалъ онъ,-- Іоркъ здѣсь съ вашею женою и дочерью; они васъ поджидаютъ въ новомъ котэджѣ. Пойдемте, товарищи, помогите мнѣ!
И въ одну минуту дюжина сильныхъ рукъ подхватили старика и торжественно понесли его вверхъ по крутому подъему горы, гдѣ опустили его, оторопѣвшаго, у порога небольшого котэджа.
Въ эту минуту къ нему бросились двѣ женщины, но Генри Іоркъ остановилъ ихъ знакомъ. Старикъ пытался стать на ноги; наконецъ, онъ выпрямился во весь ростъ и весь затрясся; взглядъ его былъ неподвиженъ, онъ былъ блѣденъ какъ смерть и голосъ его звучалъ глухо.
-- Это все надувательство и ложь, вскричалъ онъ;-- эти женщины для меня чужія; это не моя жена и не моя дочь. Моя дочь отмѣнная красавица! Она теперь въ Нью-Йоркѣ у своей матери и я собираюсь привезти ихъ сюда. Я всегда вамъ говорилъ, что я поѣду домой, и я былъ дома, понимаете-ли вы, что вамъ говорятъ,-- я былъ дома! Вы сыграли плохую шутку со мною, старикомъ. Пустите меня, я вамъ говорю! Уведите этихъ женщинъ прочь съ моихъ глазъ! Пустите меня, я собираюсь домой!
Онъ судорожно закинулъ руки кверху и упалъ у порога. Его поспѣшно приподняли, но было уже поздно: старикъ Плункетъ въ самомъ дѣлѣ отправился въ свой домъ, откуда уже больше не возвращаются.
" Дѣло ", No 2, 1876