Стали выдумывать имена: "Ночь", ,,Мрак", "Терракота", "Плутон", "Куколка", "Чайный цветок".
-- Зачем выдумывать -- сказал спокойно Гоп-Синг. -- Не лучше ли просто оставить то имя, которое ему уже дано.
-- A y него есть уже имя? -- спросил фабрикант.
-- Его зовут Ван-Ли, -- вежливо ответил Гоп-Синг.
Прошло несколько лет. Я жил в горах Калифорнии, в заброшенном городке, и редактировал газету "Северная Звезда". Однажды я сидел в кабинете. Было три часа утра. Исправленный номер газеты был уже отослан в типографию. Перед тем, как уйти, я приводил в порядок рукописи и корректуры. Мой взгляд упал на письмо, лежавшее среди бумаг. Конверт был испачкан, почтового штемпеля не было. Адрес был написан почерком Гоп-Синга.
Гоп-Синг писал:
"Не знаю, понравится ли вам мальчик, который передаст это письмо. Он ловок, сообразителен и быстро все перенимает: и хорошее и дурное. Стоит только раз показать ему. По-английски он говорит, хотя и плохо. Думаю, что должность "чертенка" при вашей газете окажется ему по силам. Вы его знаете: это ваш приемный сын Ван-Ли, которого считают сыном фокусника Ванга. Мальчик странствовал с ним, пока не стал слишком велик для того, чтобы прятаться в шляпе или вылезать из отцовского рукава. Он учился в китайской школе, но, кажется, не выказал особенных успехов. Буду очень рад, если вы сможете его как-нибудь устроить".
Я был в полном недоумении: каким образом письмо очутилось на столе и я его не заметил раньше?
На другое утро я опросил всех служащих, но ничего не добился: никто не видел Ван-Ли и не принимал никакого письма.
Спустя несколько дней, явился ко мне китаец-прачешник А-Ги, стиравший мне белье.