Итакъ -- рcшено: Малютка долженъ прибыть сегодня же къ часу ночи. На минуту я былъ ошеломленъ своимъ поспcшнымъ согласіемъ. Я еще не успcлъ сдcлать какихъ-либо приготовленій и еще ни однимъ словомъ не обмолвился своей хозяйкc о ея новомъ квартирантc.
Отчасти я питалъ смутную надежду, что это дcло еще не такъ скоро разрcшится и я успcю кое-что предпринять для пріема гостя, а тутъ этотъ негодный Сильвестръ поспcшилъ отправить мнc свое сокровище, которое обрушится на насъ, какъ снcгъ на голову!
Нельзя было, однако, уже больше откладывать, и я, вооружившись смcлостью, отправился къ своей хозяйкc миссисъ Браунъ. Я сильно надcялся на ея материнскіе инстинкты, но еще больше я надcялся, со свойственною намъ мужчинамъ самоувcренностью, что сумcю убcдить ее въ томъ, что она какъ бы обязана выручить меня изъ отчаяннаго положенія. Признаюсь, однако, что подъ этою напускною самонадcянностью скрывался страхъ, самый постыдный страхъ! Стараясь быть развязнымъ, я прибcгнулъ для вступленія къ цвcтистому слогу Шекспира:-- Нашъ безсмертный поэтъ, миссисъ Браунъ,-- началъ я,-- устами одного изъ своихъ клоуновъ говоритъ, что "внезано очутившійся, среди мирно бесcдующихъ дамъ, свирcпый левъ"... но тутъ я круто оборвалъ свою рcчь, такъ какъ сразу замcтилъ, что миссисъ Браунъ съ обычною поразительною женскою проницательностью гораздо больше была заинтересована несвойственною мнc тревогою, нежели придавала значеніе нелcпымъ моимъ словомъ. Оставалось одно -- приступить прямо къ дcлу тономъ, не допускающимъ возраженій. Я вручилъ ей телеграмму Дика и выпалилъ безъ всякихъ объясненій:-- "Необходимо сейчасъ же все устроить. Это крайне непріятно, но его привезутъ сюда сегодня же ночью къ часу. Тысячи извиненій, но поймите, что я былъ такъ занятъ все это послcднее время, что положительно не имcлъ досуга предупредить васъ раньше..." тутъ я прервалъ свою рcчь, окончательно истощивъ запасъ своего мужества.
Миссисъ Браунъ съ дcловитымъ видомъ прочла телеграмму, слегка приподнявъ свои выразительныя брови; затcмъ она почему-то перевернула бумагу на другую сторону, внимательно оглядcла пустую страницу и потомъ достаточно высокомcрнымъ и холоднымъ тономъ проронила: "Надо полагать, что ребенка будетъ сопровождать и мать его?"
-- Нcтъ, нcтъ,-- воскликнулъ я съ значительно облегченнымъ сердцемъ,-- у малютки нcтъ матери -- онъ сирота. Дикъ Сильвестръ, мой пріятель, который вышлетъ сюда малютку, подстрcлилъ мать -- убилъ ее наповалъ, когда малюткc едва минуло нcсколько дней отъ роду.
Но при этихъ словахъ, выраженіе лица миссисъ Браунъ меня самого такъ напугало, что я сразу сообразилъ, что только полная откровенность съ моей стороны поможетъ дcлу. Въ короткихъ и довольно безсвязныхъ словахъ я высказалъ ей всю правду.
Сверхъ всякаго ожиданія, мои слова произвели на миссисъ Браунъ успокоительное впечатлcніе; она значительно смягчилась и объяснила, что я навелъ на нее страхъ своимъ разсказомъ о какомъ-то львc. Мнc сдается, что я своимъ, правда, нcсколько прикрашеннымъ повcствованіемъ о несчастномъ Малюткc и о его прелестяхъ, задcлъ ее за живое. Она даже упрекнула Сильвестра въ жестокосердіи къ своему питомцу. Тcмъ не менcе, я самъ былъ далеко неспокоенъ и конецъ письма Сильвестра не выходилъ у меня изъ головы. Участіе и доброта миссисъ Браунъ положительно тяготили меня и въ моемъ умc упорно держалась мысль о приключеніи съ Ватсономъ и его щенятами.
Между тcмъ миссисъ Браунъ рcшила не ложиться спать до пріcзда нашего гостя. Пробилъ часъ ночи, но никто не являлся; два, три часа -- все то же! Около четырехъ часовъ по полуночи до нашего слуха долетcли звуки бcшенаго лошадинаго топота и около наружныхъ дверей остановился фургонъ. Въ одну секунду я отворилъ дверь и очутился лицомъ къ лицу, съ незнакомцемъ. Въ эту же минуту лошади фургона сдcлали, остановленную во время, отчаянную попытку пуститься въ бcгство.
Наружность незнакомца была по меньшей мcрc не изъ привлекательныхъ; платье его было изодрано; одна рука была на перевязи, лицо исцарапано до крови и косматая его голова ничcмъ не была прикрыта. Вдобавокъ ко всему онъ, по всcмъ признакамъ, прибcгнулъ къ нcкоторому подкрcпленію своихъ силъ спиртными напитками и былъ не совсcмъ твердъ на ногахъ; несвязно выговаривая слова, онъ мнc объявилъ, что у него тамъ въ фургонc "есть кое-что для меня". Пока онъ говорилъ, возница, сидcвшій на козлахъ, съ трудомъ сдерживалъ кидающихся въ сторону и бcшено барахтающихся лошадей фургона.
Миссисъ Браунъ тутъ заявила, что лошади, навcрное, испугались чего-то.