-- Вы сказали: Мастерсъ, настаивалъ старикъ съ внезапной сварливостью.
-- Нѣтъ, добрый другъ, я сказалъ: Альваредо, серьезно отвѣчалъ донъ Цезаръ.
-- Если вы не сказали: Мастерсъ, то почему же я сказалъ? я не знаю никакого Мастерса.
Донъ Цезарь молчалъ. Черезъ минуту выраженіе счастливаго спокойствія вернулось на лицо Слинна, и донъ Цезарь продолжалъ:
-- Ко мнѣ недалеко, отсюда черезъ холмы, хотя по дорогѣ дальше; когда вы совсѣмъ поправитесь, милости просимъ. Вы дойдете до рощи, а тамъ...
Онъ замолкъ, потому что лицо больнаго выразило безпокойство. Частію, чтобы развлечь его, частію по какой-то необъяснимой идеѣ, вдругъ охватившей его, донъ Цезарь продолжалъ:
-- Тамъ есть странное дерево около дорожки, съ дупломъ. И въ этомъ дуплѣ я нашелъ это письмо.
Онъ снова умолкъ на этотъ разъ въ испугѣ. Слиннъ вскочилъ на ноги съ блѣднымъ, искаженнымъ лицомъ и глядѣлъ на письмо, которое донъ Цезаръ вынулъ изъ кармана. Мускулы его горла напряглись, точно онъ глоталъ что-то; губы шевелились, но не издавали ни звука. Наконецъ, конвульсивнымъ усиліемъ ему удалось пролепетать нѣсколько словъ едва слышнымъ голосомъ.
-- Мое письмо, мое письмо! Оно мое! отдайте его мнѣ! Это мое богатство! все мое! въ шахтѣ... на холмѣ! Мастерсъ укралъ его! укралъ мое богатство! Укралъ все! Видите! видите!
Онъ схватилъ письмо изъ рукъ дона Цезара и разорвалъ конвертъ: нѣсколько желтыхъ песчинокъ выпало изъ него, величиной съ дробь, и упало на землю.