-- Кстати, Слиннъ, я придумалъ одну штуку для васъ.
Онъ вдругъ умолкъ; всегда зорко слѣдя, чтобы хилый секретарь его не утомился черезъ мѣру, онъ вдругъ замѣтилъ легкую тѣнь на его лицѣ и продолжалъ безпечно:
-- Но мы поговоримъ объ этомъ завтра; одинъ день или два не составятъ для насъ разницы въ этомъ дѣлѣ. Можетъ быть, я зайду къ вамъ. Контору-то запрутъ вѣдь.
-- Значитъ, вы куда-нибудь отправляетесь? спросилъ Слиннъ.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Мольреди нетвердо.
Ему вдругъ пришло въ голову, что ему некуда ѣхать, еслибы даже онъ и захотѣлъ, и онъ продолжалъ, какъ бы въ поясненіе:
-- Мнѣ, собственно говоря, нечего дѣлать на праздникахъ. Но вамъ незачѣмъ сюда приходить.
Онъ помогъ старику встать, помогъ ему надѣть пальто и подалъ ему трость, которою тотъ недавно замѣнилъ костыли.
-- До свиданія, старина. Сидите спокойно дома и ждите. Берегите себя.
Онъ слегка потрепалъ его по плечу и вернулся назадъ въ контору. Нѣкоторое время онъ работалъ за конторкой, затѣмъ отложилъ перо, методически свернулъ бумаги и положилъ большой пакетъ на столъ своего личнаго секретаря. Послѣ того отперъ дверь конторы и спустился по лѣстницѣ въ парадныя комнаты дома. Но тутъ было такъ пусто и грустно, что онъ показался здѣсь самому себѣ незванымъ гостемъ. Оттуда онъ направился въ верхній этажъ, на самый конецъ своего новаго великолѣпнаго дома, въ ту часть его, которая еще не была отдѣлана, тамъ отперъ дверь, которая вела въ какое-то помѣщеніе, и настежь раскрылъ ее.