ПОВѢСТИ-ПАРОДІИ БРЕТЪ-ГАРТА
Съ англійскаго.
При всей извѣстности имени американскаго писателя Бретъ-Гарта, какою онъ справедливо пользуется въ нашей публикѣ,-- его, такъ-названныя вмъ, "Condensed Novels", если не ошибаемся, прошли у насъ незамѣченными. Принимая въ соображеніе замыселъ автора, мы назвали ихъ, въ переводѣ -- "Повѣсти-пародіи": Бретъ-Гартъ поставилъ въ нихъ себѣ задачею, подражая слабостямъ нѣкоторыхъ извѣстнѣйшихъ писателей, англійскихъ и французскихъ, поддѣлаться подъ ихъ обычную манеру писать романы,-- и такимъ образомъ, въ своихъ "сжатыхъ" (Condensed) очеркахъ онъ представилъ читателямъ остроумную и иногда забавную характеристику манеры Купера, миссъ Бреддонъ, Александра Дюма и другихъ. Мысль Бретъ-Гарта, очевидно, идетъ далѣе того, чтобъ пародировать недостатки извѣстныхъ талантовъ и забавлять тѣмъ читателя; ложный вкусъ самихъ читателей поддерживаетъ ложную манеру въ авторахъ, а потому пародіи Бретъ-Гарта столько же предназначены для борьбы съ испорченнымъ вкусомъ публики, сколько и съ писателями, угождающими этимъ вкусамъ. Пріемъ Бретъ-Гарта очень простъ: онъ доводитъ все ad absurdum, но доводитъ весьма талантливо и умѣло, а потому его шуточные разсказы могутъ имѣть серьёзное и выгодное вліяніе на читателей, глотающихъ безъ разбора фабрикуемые, по образцу ихъ вкуса, новѣйшіе романы.
МУКЪ-А-МУКЪ.
Новѣйшая индійская повѣсть.
По Куперу.
Ясный октябрьскій день клонился къ западу. Послѣдніе лучи заходящаго солнца отражались въ водахъ одного изъ лѣсныхъ озеръ, которыми изобилуетъ калифорнская Сіерра. Съ правой стороны, между стройными стволами высокихъ сосенъ вился дымокъ надъ кровлями индійскаго селенія, а съ лѣвой -- картина дополнялась коттеджемъ судьи Томпкинса; коттеджъ стоялъ на древесныхъ срубахъ и былъ окруженъ буковыми деревьями. Хотя наружный видъ этого коттеджа былъ очень скроменъ, мѣстность вокругъ -- дикая, тѣмъ не менѣе его внутреннее убранство говорило о томъ, что тутъ жили люди и образованные, и благовоспитанные. Въ одномъ концѣ комнаты на мраморномъ столѣ помѣщался акваріумъ, наполненный золотыми рыбками, а по другую сторону -- великолѣпный рояль. Полъ былъ покрытъ узорчатыми коврами; стѣны украшены картинами Ванъ-Дека, Рубенса, Тинторетто, Микэль-Анджело, и произведеніями кисти болѣе современныхъ художниковъ: Тернера, Кенсетта, Черча и Бирштадта. Хотя судья Томпкинсъ и поселился въ послѣднихъ предѣлахъ цивилизованнаго міра, но онъ не могъ отстать отъ своихъ прежнихъ привычекъ и вкусовъ. Сидя въ роскошномъ креслѣ за письменнымъ столомъ краснаго дерева, вѣ настоящую минуту онъ писалъ; подлѣ него на оттоманкѣ помѣщалась миловидная семнадцатилѣтняя его дочь и вязала крючкомъ. Громадныя сосновыя полѣнья пылали въ огромномъ каминѣ, освѣщая комнату яркимъ пламенемъ.
Женевра Октавія Томпкинсъ была единственною дочерью судьи. Мать ея умерла давно, когда они жили еще въ долинахъ. Женевра выросла въ роскоши, для ея воспитанія ничего не жалѣли. Она кончила курсъ съ наградою въ одномъ изъ лучшихъ учебныхъ заведеній и говорила по-французски съ великолѣпнымъ акцентомъ. Она была замѣчательной красоты; на ней было надѣто платье изъ бѣлаго муаръ-антикъ, убранное тюлемъ. Въ ея черныхъ, какъ воронье крыло, волосахъ приколотъ скромный розовый бутонъ.
Судья первый прервалъ молчаніе.
-- Дрова въ каминѣ, кажется, плохіе,-- началъ онъ;-- ихъ трескотня и шипѣніе мало помогаютъ моей работѣ.