Кассъ вытаращилъ глаза и пошелъ къ ней, но очень неохотно.
-- Я слышала, что кто-то идетъ въ кустахъ и поджидала съ нетерпѣніемъ, сказала она:-- идите скорѣе. Тутъ нѣчто страшное.
Несмотря на это, Кассъ замѣтилъ, что хотя она говорила торопливо, но голосъ ея не былъ ни взволнованъ, ни испуганъ, а глаза прямо смотрѣли на него.
-- Вотъ здѣсь, именно здѣсь, продолжала она съ необыкновеннымъ оживленіемъ:-- я вошла въ кусты, чтобъ сорвать прутъ для лошади... и вотъ... вотъ что нашла.
Они отошли отъ большой дороги на тридцать шаговъ. Единственный предметъ, на которомъ остановились глаза Касса, была высокая, мужская шляпа, лежавшая на травѣ. Она была новая, блестящая и моднаго фасона, но до того странно было видѣть ее въ подобной обстановкѣ, что Кассъ еще болѣе вытаращилъ глаза.
-- Вы не туда смотрите, произнесла рѣзко молодая дѣвушка: -- вотъ здѣсь!
Кассъ обратилъ свой взглядъ въ ту сторону, куда она указывала прутомъ. Прежде всего его глазамъ представился сюртукъ, небрежно брошенный на землю, а потомъ онъ замѣтилъ бѣлую, сжатую руку, торчавшую изъ рукава, панталоны, оканчивавшіяся двумя сапогами, указывавшими на небо подъ различными углами. Это было мертвое тѣло, до того мертвое, что жизнь, казалось, отлетѣла отъ самой одежды. Голова отвисла назадъ и полускрывалась въ травѣ, но бѣлое, обращенное къ небу лицо съ закрытыми глазами не такъ страшно говорило о смерти, какъ отвратительная одежда. Одна рука лежала на вздутомъ животѣ, какъ у спящаго послѣ сытаго обѣда джентльмэна.
-- Не правда ли, страшно? воскликнула молодая дѣвушка:-- но отчего онъ умеръ?
Колеблясь между силой хладнокровнаго любопытства молодой дѣвушки и ужасомъ, который возбуждало въ немъ мертвое тѣло, Кассъ, однако, приподнялъ бездыханную голову. Синеватая пробоина надъ правымъ вискомъ и нѣсколько коричневыхъ пятенъ на лбу, воротникѣ рубашки и волосахъ были единственными слѣдами преступленія.
-- Поверните, сказала съ нетерпѣніемъ молодая дѣвушка, видя, что Кассъ хочетъ снова положить голову на траву:-- можетъ быть, найдется другая рана.