(Въ двухъ частяхъ).
ЧАСТЬ I.
Консулъ Сѣверо-Американскихъ Соединенныхъ Штатовъ въ портовомъ городѣ Сентъ-Кентигернѣ, въ Шотландіи, сидѣлъ одинъ одинехонекъ въ обычномъ полумракѣ своего офиціальнаго помѣщенія. Однако, часы, выглядывавшіе съ темной стѣны на подобіе блѣдной луны въ туманѣ, показывали ровно полдень; но день былъ зимній, пасмурный и свѣтъ еле пробивался сквозь слои густого тумана. Насколько можно было разсмотрѣть при такомъ скудномъ освѣщеніи, комната представляла обычные признаки дѣловой конторы. Помимо ихъ по стѣнамъ виднѣлись еще кое-какіе предметы, какъ-то: "Морскіе уставы" и "Постановленія адмиралтейства" въ темныхъ переплетахъ, установленные на особой полкѣ; двѣ олеографіи съ изображеніемъ океанскихъ пароходовъ на всѣхъ парахъ, въ сильнѣйшемъ ракурсѣ и съ явной наклонностью побѣдить всѣ преграды. Далѣе висѣли въ рамкахъ гравированные портреты Линкольна и Уашингтона, смутные и призрачные, какъ и подобаетъ покойникамъ. Передъ окномъ, которое приходилось почти вровень съ тротуаромъ, то и дѣло проходили темные силуэты мужчинъ и женщинъ съ молитвенниками въ рукахъ и съ выраженіемъ глубокаго унынія на лицахъ: они казались порожденіемъ тумана, который тотчасъ же и поглощалъ ихъ обратно. Глядя на эту печальную процессію консулъ вдругъ вспомнилъ, что вѣдь и онъ грѣшенъ: день былъ воскресный и слѣдовательно ему вовсе не подобало сидѣть въ консульствѣ.
Но не успѣлъ онъ порядкомъ проникнуться сознаніемъ своего окаянства, какъ въ домѣ послышался звонокъ и вслѣдъ затѣмъ на лѣстницѣ раздалось шарканье ногъ. Свѣтъ отъ топившагося камина, очевидно, былъ замѣченъ съ улицы и послужилъ путеводною звѣздой для какого-нибудь матроса, можетъ быть даже и пьянаго, но во всякомъ случаѣ снабженнаго американскими документами.
Сообщивъ своей физіономіи приличную случаю строгость, консулъ поспѣшно вышелъ въ сѣни. Сидѣть у себя въ конторѣ въ воскресенье и ровно ничего не дѣлать еще ничего, но надо же показать, что въ такіе дни нельзя приходить по дѣлу.
Онъ отперъ дверь и въ нее тотчасъ же вошелъ человѣкъ среднихъ лѣтъ, который сопровождалъ и даже отчасти подталкивалъ впередъ другого, помоложе и болѣе робкаго. Ни тотъ, ни другой не были похожи на матросовъ, но судя по грязноватому платью далеко не моднаго фасона ихъ можно было принять за младшихъ шкиперовъ, отпущенныхъ погулять на берегъ. Войдя въ сѣни, они направились прямо въ контору и старшій мимоходомъ произнесъ только:-- Американскаго консула разыскиваемъ, здѣсь вѣдь консульство должно быть?
-- Да, консульство здѣсь,-- сказалъ хозяинъ этихъ мѣстъ очень сухо,-- и я самъ консулъ, но только...
-- Ладно, ладно!-- прервалъ его посѣтитель, спокойно проходя дальше и растворяя дверь конторы, въ которую онъ втащилъ за собою и товарища.
-- Ну, вотъ!-- продолжалъ онъ, указывая застѣнчивому юношѣ на стулъ и не обращая никакого вниманія на консула: -- Вотъ мы теперь въ родѣ какъ въ Америкѣ. Садитесь-ка! Мы здѣсь подъ американскимъ флагомъ и значитъ, что хотимъ, то и дѣлаемъ.
Тѣмъ не менѣе, оглянувшись вокругъ, онъ какъ будто нѣсколько разочаровался: очень возможно, что онъ ожидалъ встрѣтить тутъ другую обстановку, а можетъ быть и совсѣмъ иной климатъ.