-- Еще-бы! А я все думаю, дорого-ли онъ возметъ, чтобы побывать въ Америкѣ и дать нѣсколько уроковъ нашимъ молодцамъ?-- продолжалъ Кестеръ въ задумчивомъ благоговѣніи.-- На Скотсриверѣ было у насъ два -- три человѣка, да еще китаецъ одинъ, которыхъ мы считали первостатейными пройдохами; но въ сравненіи съ нимъ, всѣ они были все равно, что несмышленные младенцы. А ужь я, какъ попался!.. Послушайте, Джекъ, въ тотъ день, какъ я приходилъ къ вамъ въ консульство, не замѣчали вы, чтобы у меня въ волосахъ сѣно торчало?
Консулъ отвѣчалъ смѣясь, что никакихъ такихъ признаковъ сельской простоты и невинности въ ту пору не замѣтилъ.
-- А вотъ подите-же, оплошалъ! Однимъ словомъ, какъ ворочусь домой -- баста, никогда больше не сунусь въ спекуляцію иностранными цѣнностями. Если кто-нибудь явится въ консульство и спроситъ Гарри Кестера, скажите, что вы меня не знаете. Да это и правда. А вотъ что, Джекъ, сдѣлайте дружбу, постарайтесь оправдать меня передъ ней.
-- Передъ миссъ Эльси?
Кестеръ съ глубокимъ сожалѣніемъ посмотрѣлъ на консула.
-- Нѣтъ; передъ миссисъ Кернби, разумѣется. Поняли?
Консулу показалось, что онъ понялъ и постигъ наконецъ тайну странной спекуляціи, затѣянной Кестеромъ. Но, подобно большинству теоретиковъ, строящихъ свою теорію на основаніи единичнаго факта, черезъ нѣсколько мѣсяцевъ онъ возъимѣлъ поводъ усомниться въ правильности своихъ выводовъ.
Онъ гостилъ въ большомъ деревенскомъ домѣ у одного изъ своихъ богатыхъ знакомыхъ, за многія мили отъ тѣхъ мѣстъ, гдѣ происходили только что описанныя событія; они успѣли даже значительно поблекнуть въ его памяти, особенно съ тѣхъ поръ, какъ его земляки окончательно уѣхали изъ Сентъ-Кентигерна. Однажды, позднимъ вечеромъ, сидя у камина въ билліардной, онъ курилъ, когда къ нему подошелъ одинъ изъ молодыхъ людей, также гостившихъ въ этомъ домѣ.
-- Я ужь догадался за обѣдомъ, что вы меня не узнали,-- сказалъ онъ.
Голосъ былъ низкій, пріятный, говоръ медлительный и какъ будто знакомый. Взглянувъ на говорившаго, консулъ увидѣлъ, что это одинъ изъ новопріѣзжихъ гостей, съ которымъ онъ, при давешнемъ представленіи другъ другу, успѣлъ лишь обмѣняться неопредѣленной улыбкой, а имени не разслышалъ. Притомъ въ этомъ домѣ царствовала большая непринужденность и гостямъ предоставлено было самимъ знакомиться между собою. Впрочемъ, онъ вспомнилъ, что за обѣдомъ этотъ самый джентльменъ раза два поглядывалъ на него съ застѣнчивой, но ласковой сдержанностью.