-- Я думаю противное,-- сказалъ полковникъ съ мрачной и неумолимой рѣшимостью.-- У меня сохранилось живое воспоминаніе... сэръ... о свиданіи, которое я имѣлъ съ вами... въ Санъ-Чарльзѣ... когда вы говорили...
Онъ съ минуту помолчалъ, и затѣмъ совсѣмъ другимъ голосомъ слабо позвалъ въ бреду:
-- Джоржъ!
Поль и Эрба быстро переглянулись.
-- Джоржъ, подайте чего-нибудь освѣжительнаго почтенному Полю Гетвею! Самаго лучшаго, сэръ, понимаете... Добрый негръ, сэръ, добрый малый; онъ никогда со мной не разлучится; но только, честное слово, сэръ! онъ способенъ уморить себя и свою семью съ голоду, чтобы быть со мной. Я привезъ его съ собой въ Калифорнію въ сорокъ-девятомъ году. То было давно, сэръ, то было давно...
Голова его упада на подушки, и глаза подернулись какъ бы дымкой.
-- То были старинныя времена, сэръ... времена людей, когда одного слова мужчины было достаточно, а его шпага разрѣшала всѣ недоразумѣнія... Когда довѣренность, принятая имъ отъ мужчины, женщины или ребенка, никогда не нарушалась... Когда приливъ, сэръ, проходящій сквозь Золотыя Врата, доходилъ до улицы Монгомерри...
Онъ умолкъ. И стоявшіе около него поняли, что приливъ снова вступилъ въ улицу Монгомерри и -- унесъ съ собой полковника Пендльтона.
Перевод Анны Энквист
"Вѣстникъ Европы", NoNo 11--12, 1891