-- Вы извините м-ра Гарри за то, что онъ приметъ васъ въ постели, но нога у него такъ разболѣлась сегодня, что онъ не можетъ стоять,-- сказалъ слуга, вернувшись въ комнату.-- Извините меня, сэръ,-- прибавилъ онъ конфиденціальнымъ шопотомъ, но съ большимъ достоинствомъ:-- если вы будете избѣгать всякихъ волнующихъ умъ предметовъ или споровъ, то тѣмъ будетъ для него лучше.
Поль съ улыбкой кивнулъ головой, и черный слуга, съ преувеличенной даже для его расы торжественной церемонностью, ввелъ его въ спальную. Она была меблирована съ такой же поблекшей роскошью, какъ и гостиная, и въ ней стояла сверхъ того низкая желѣзная походная кровать, на которой протянулась высокая, воинственнаго вида фигура полковника Пендльтона, облеченная въ толковый проношенный до дырьевъ халатъ.
Онъ перемѣнился въ эти восемь лѣтъ. Волоса его посѣдѣли и порѣдѣли на вискахъ, но сѣдые усы все еще были густы и тщательно закручены. Лицо носило слѣды болѣзни и заботь; по угламъ ноздрей шли глубокія морщины, говорившія о взрывахъ гнѣва и усиліяхъ сдержать его, и придавали его улыбкѣ сардоническую неподвижность. Темные глаза, горѣвшіе лихорадкой, устремились на вошедшаго Поля и съ свойственной больнымъ настойчивостью уже не отрывались отъ него.
-- Ну, что, Гетвей?
Вмѣстѣ съ звуками этого голоса Поль почувствовалъ, что прошедшіе годы какъ бы стушевались, и онъ снова сталъ мальчикомъ, восхищавшимся сильнымъ мужчиной, который теперь безпомощно лежалъ передъ нимъ. Онъ вошелъ въ комнату съ смутнымъ сознаніемъ своего снисходительнаго превосходства и состраданія; но это разсѣялось при звукахъ властнаго голоса полковника Пендльтона. Несмотря на болѣзненныя ноты въ немъ, онъ все же звучалъ непобѣдимой повелительностью, и Поль вновь восхитился этимъ качествомъ въ своемъ старинномъ знакомомъ, котораго онъ не находилъ въ новыхъ.
-- Я не видѣлъ васъ цѣлыхъ восемь лѣтъ, Гетвей. Подойдите ближе и дайте на себя поглядѣть.
Поль подошелъ къ кровати съ дѣтской покорностью. Пендлтонъ взялъ его за руку и критически разглядывалъ.
-- Я бы узналъ васъ, сэръ, несмотря на усы и эспаньолку. Въ послѣдній разъ какъ я васъ видѣлъ, это было въ бюро Джека Гамерсли. Ну, вотъ -- Джекъ умеръ, да и я чуть живъ. Вы помните домъ Гамерсли?
-- Да,-- отвѣчалъ Поль, удивляясь вопросу.
-- Знаете, нѣчто въ родѣ швейцарскаго châlet. Я помню, какъ Джекъ выстроилъ его. На-дняхъ я тамъ былъ. И что бы вы думали они сдѣлали изъ него?