-- Я знаю,-- отвѣчалъ полковникъ,-- что въ послѣдніе три мѣсяца я уплатилъ свои послѣдніе гроши, чтобы замазать ротъ подлому негодяю, который знаетъ, что вы ея мать, и грозится изобличить ее передъ всѣми. Я знаю, что я умираю здѣсь отъ старой раны, которую получилъ, когда заткнулъ ротъ другой собакѣ, собиравшейся лаять на нее два года спустя послѣ того, какъ вы исчезли. Я знаю, что черезъ васъ и черезъ нее я допустилъ своего стараго негра умереть съ горя отъ того, что я не могъ дозволить ему терпѣть нужду вмѣстѣ со мной, и я знаю, что я теперь лежу здѣсь нищимъ на иждивеніи государства. Я знаю это, Кэтъ; но, говоря это, я не сожалѣю о томъ. Я сдержалъ свое слово вамъ и клянусь Богомъ, ваша дочь того достойна! Если когда-либо было чудное и безупречное созданіе, такъ это ваше дитя!
-- И она -- богатая женщина, если только не промотала состоянія, которое я ей оставила -- допускаетъ васъ лежать тутъ?-- спросила женщина мрачно.
-- Она этого не знаетъ.
-- Она должна бы знать! Вы поссорились?
Она зорко глядѣла на него.
-- Она мнѣ не довѣряетъ потому, что подозрѣваетъ о тайнѣ, а у меня не хватало духу разсказать ей все.
-- Все? Что же ей извѣстно? что извѣстно этому человѣку? что ей сказано?-- торопливо спрашивала она.
-- Она знаетъ только, что имя, которое она носитъ, ей не принадлежитъ по праву.
-- По праву? да вѣдь она такъ и записана въ довѣренности Эрбой Буэна.
-- Нѣтъ, не то. Она думала, что это ошибка. И приняла фамилію Аргвелло.