-- Я знаю,-- прибавилъ онъ,-- что вашъ пріятель полковникъ Пендльтонъ расшвырялъ порядкомъ денегъ по Европѣ. Кто-то говорилъ мнѣ, что онъ вынужденъ былъ взять мѣсто въ трюмѣ для переѣзда на родину. Должно быть, проигрался -- это старинный калифорнійскій игрокъ.
И такъ какъ Поль, внезапно нахмурившійся, ничего не говорилъ, м-съ Вудсъ напомнила ему, что всегда не довѣряла нравственнымъ принципамъ полковника. Съ своей стороны она рада, что онъ не вернулся изъ Европы вмѣстѣ съ дѣвицами, хотя, конечно, присутствіе дона Цезаря и его сестры во время ихъ пребыванія въ Европѣ было большимъ счастіемъ въ смыслѣ свѣтскихъ приличій.
Такъ какъ лицо Поля еще сильнѣе омрачилось послѣ этихъ словъ, то Эрба, наблюдавшая за нимъ, воспользовалась той минутой, какъ они вставали изъ-за стола, и спросила:
-- Вы не думаете, Поль, что полковникъ въ самомъ дѣлѣ нуждается?
-- Богъ знаетъ!-- отвѣчалъ Поль:-- я боюсь подумать о томъ, какъ его могъ ограбить этотъ негодяй!
-- И все ради меня! Поль, милый, вы сказали въ лѣсу, что ни за что не возьмете моихъ денегъ... Отдадимъ ихъ ему!
Какой отвѣтъ далъ на это Поль, не было слышно, такъ какъ онъ далъ его безмолвно.
Но на другое утро, въ то время, какъ онъ удалился въ библіотеку съ м-ромъ Вудсъ, Эрба вбѣжала къ нимъ съ разстроеннымъ лицомъ и телеграммой въ рукѣ.
-- О! Поль... м-ръ Гетвей!.. правда!
Поль схватилъ телеграмму; подписи не было, и только одна строчка: "Полковникъ Пендльтовъ опасно боленъ въ госпиталѣ Сентъ-Джонъ".