-- О! Поль, позвольте мнѣ ѣхать съ вами! Я никогда не прощу себѣ -- да и телеграмма адресована мнѣ -- еслибы не поѣхала... Что онъ подумаетъ!
Поль колебался.
-- М-съ Вудсъ позволяетъ Милли ѣхать съ нами, и она можетъ посидѣть въ гостинницѣ. Скажите: да!-- умоляла она.
Онъ согласился, и черезъ полчаса всѣ трое уже ѣхали на поѣздѣ въ Нью-Іоркъ.
Оставивъ Милли въ гостинницѣ, какъ бы во вниманіе къ предубѣжденіямъ м-ра и м-съ Вудсъ, но въ дѣйствительности чтобы избавиться отъ присутствія третьяго лица при свиданіи съ полковникомъ, Поль отправился съ Эрбой въ госпиталь. Ординаторъ палаты, гдѣ лежалъ полковникъ, встрѣтилъ ихъ почтительно, но съ сомнѣніемъ. Паціенту было немного лучше сегодня утромъ, но онъ очень ослабъ. Теперь при немъ одна лэди -- членъ одного религіознаго и благотворительнаго общества,-- которая принимаетъ въ немъ величайшее участіе; она даже хотѣла перевезти его къ себѣ въ домъ, но онъ сначала отказался, а теперь слишкомъ слабъ, чтобы его можно было перевезти.
-- Но я получила телеграмму: она вѣроятно послана по его желанію,-- возразила Эрба.
Ординаторъ глядѣлъ на ея прелестное личико. Онъ былъ слабый человѣкъ, какъ и всѣ, и объявилъ, что пойдетъ поглядѣть, можетъ ли паціентъ вынести еще посѣтителей: можетъ быть, благотворительная дама удалится.
Когда онъ ушелъ, его помощникъ сообщилъ, что старый джентльменъ бываетъ иногда въ очень возбужденномъ состоянія. Онъ -- замѣчательный человѣкъ; много видалъ на своемъ вѣку; очень интересно разсказываетъ про ранніе дни Калифорніи. Вѣроятно теперь докторъ позволитъ его видѣть, если онъ чувствуетъ себя хорошо, потому что лэди-патронесса уже уходятъ; вонъ она идетъ по палатѣ!
Она медленно приближалась къ нимъ -- высокая, сѣдая, мрачная -- все еще красивая. Поль вздрогнулъ. Къ его ужасу, Эрби подбѣжала къ ней и живо спросила:
-- Лучше ему? можно его видѣть?