-- Стой!-- сдержанно произнесъ онъ.-- Не привязывайся ко мн ѣ изъ-за того, что у тебя не хватаетъ ни ума, чтобы держаться своихъ мыслей, ни мужества, чтобы сознаться, что онѣ вздорны. Мы послушались тебя, ну и вотъ что изъ этого вышло. Артель разстроилась... Старикъ ушелъ... и мы пойдемъ, куда глаза глядятъ. Что же касается этого проклятаго ружья...
-- Оставь его, слышишь!-- загремѣлъ Правая Сторона, цѣпляясь за эту одну идею съ слѣпымъ упрямствомъ бѣшенства и проиграннаго дѣла.-- Оставь его!
Лѣвая Сторона отступилъ назадъ, но его брать схватился за дуло обѣими руками. Произошла борьба, затѣмъ грянулъ выстрѣлъ. Оба брата отскочили другъ отъ друга, а ружье упало между ними на полъ.
Все это произошло такъ быстро, что остальные два компаньона не успѣли даже равнять ихъ и теперь рѣшительно не могли даже уразумѣть, что такое случилось. Все это произошло такъ быстро, что даже сами дѣйствующія лица отправились на свои обычныя мѣста, не понимая хорошенько, что такое съ ними было.
Наступило мертвое молчаніе. Судья и Союзная Мельница глядѣли другъ на друга въ тупомъ недоумѣніи, а затѣмъ нервически взялись за обычныя занятія, съ свойственнымъ подобнымъ натурамъ притворствомъ, будто они совсѣмъ и не замѣтили только что бывшей тяжелой сцены. Судья придвинулъ въ себѣ боченокъ, вынулъ карты и началъ машинально раскладывать пасьянсъ, за которымъ Союзная Мельница слѣдилъ съ напускнымъ интересомъ, но украдкой поглядывая на суровую фигуру Правой Стороны у камина и на разсѣянное лицо Лѣвой Стороны у двери. Десять минутъ прошли такимъ образомъ, Судья и Союзная Мельница болтали шопотомъ, какъ дѣти, безсмысленно, но неизбѣжно присутствующіе при домашней ссорѣ, какъ вдругъ послышался трескъ валежника на дворѣ и веселое, запыхавшееся лицо Старика появилось на порогѣ. Раздался взрывъ радостныхъ восклицаній; черезъ секунду онъ уже лежалъ на груди Правой Стороны, а Судья, перевернувъ боченокъ, тащилъ его въ свои объятія, а Лѣвая Сторона и Союзная Мельница, въ свою очередь, силились притянуть его къ себѣ.
Въ счастливомъ невѣденіи предварительнаго возбужденнаго состоянія, вызвавшаго такую единодушную ликующую встрѣчу, Старикъ, тоже обрадованный, сразу принялся лихорадочно возвѣщать о своей находкѣ. Онъ описалъ всѣ подробности ея слегка, боясь прикрасить ихъ, отчасти отъ того, что самъ былъ возбужденъ, отчасти, отъ того, что видѣлъ, какъ они возбуждены. Но его тутъ же поразилъ тотъ фактъ, что эти обанкрутившіеся люди обрадовались не столько личной выгодѣ, связанной съ такой неожиданной удачей, сколько его собственному успѣху.
-- Я вѣдь говорилъ вамъ, что онъ малый не промахъ,-- восклицалъ Судья съ самымъ безсовѣстнымъ искаженіемъ истины, на что всѣ остальные восторженно орали:
-- Да! да! вотъ онъ каковъ, пострѣлъ эдакій!
-- Какъ же, какъ же, вѣдь онъ у насъ совсѣмъ дурачекъ?-- иронически вторилъ Союзная Мельница, между тѣмъ какъ Правая и Лѣвая Сторона, завладѣвъ каждый одной изъ его рукъ, молча, но страстно пожимали ихъ, и такое привѣтствіе было для него совсѣмъ ново, но восхитительно. Не безъ труда уговорилъ онъ ихъ идти съ нимъ немедленно на мѣсто находки и едва-едва отдѣлался отъ ихъ предложенія донести его туда на своихъ плечахъ подъ предлогомъ, что онъ и безъ того много ходилъ и, должно быть, усталъ.
Была только одна минута замѣшательства, когда онъ съ благодарностью въ голосѣ спросилъ: