-- Благословляю васъ, мои дѣти!
-- Одного только недостаетъ, чтобы это собраніе было полно,-- сказалъ Чиперлингсъ, немного помолчавъ, но неспѣшное появленіе раба не дало ему договорить фразу.
-- Посланный отъ Великаго Отца въ Вашингтонѣ.
-- Скальпируй его,-- закричалъ Мальчикъ-атаманъ:-- теперь не время для дипломатическаго пустословія.
-- Мы и скальпировали его, но онъ настаиваетъ на томъ, чтобы видѣть тебя, и прислалъ свою визитную карточку.
Мальчикъ-атаманъ взялъ ее и громко прочелъ взволнованнымъ голосомъ:
"Чарльсъ Франсисъ Адамсъ Голэйтли, бывшій экзекуторъ Сената Соединенныхъ Штатовъ и дѣйствительный коммиссіонеръ Соединенныхъ Штатовъ".
Черезъ минуту входилъ въ вигвамъ блѣдный, окровавленный Голэйтли, какъ будто преждевременно облысѣвшій, но все-таки холодный и разумный. Они бросились къ нему на шею, прося у него прощенія.
-- Не говори болѣе объ этомъ,-- сказалъ онъ спокойно: -- подобныя вещи должны и будутъ случаться при настоящей системѣ правленія. Исторія моя коротка. Достигнувъ политическаго вліянія, при посредствѣ митинговъ, я сдѣлался наконецъ экзекуторомъ при сенатѣ. Вліяніемъ политическихъ друзей, я былъ назначенъ секретаремъ коммиссіонера, котораго я теперь и представляю. Черезъ политическихъ шпіоновъ въ твоемъ лагерѣ, я зналъ, кто ты, а дѣйствуя на чувство страха въ коммиссарѣ, бывшемъ священникѣ, я легко побудилъ его отправить меня депутатомъ къ тебѣ для совѣщаній. Поступивъ такимъ образомъ, я лишился кожи на черепѣ, но такъ какъ густые волосы -- признакъ юности -- мѣшали моему политическому возвышенію, я нисколько не жалѣю о томъ. Когда я, еще молодой человѣкъ, буду уже плѣшивымъ, у меня будетъ болѣе власти. Вотъ въ нѣсколькихъ словахъ условія, которыя я имѣю предложить: можешь дѣлать, что хочешь, идти куда желаешь, только оставь это мѣсто. У меня въ карманѣ для тебя ассигновка въ сто тысячъ долларовъ на казначейство Соединенныхъ Штатовъ.
-- Но что мнѣ дѣлать съ собою?-- спросилъ Читтерлингсъ.