-- Ну, да, конечно, я нашла васъ, но вѣдь вы тутъ не причемъ. Я надѣюсь, что вы довольны, что я васъ нашла. Мы можемъ вмѣстѣ предпринять веселыя экскурсіи. Мнѣ говорки, что тутъ много живописнаго въ окрестностяхъ?
-- О! да, безъ сомнѣнія, мы предпримемъ веселыя экскурсіи по окрестностямъ, -- мрачно вторилъ я.-- А что, скажите, вонъ та яхта-шкуна, которая стоитъ передъ нами, принадлежитъ вашимъ друзьямъ?
Она отвѣчала мнѣ утвердительно, и я вспомнилъ, что уже раньше замѣтилъ это судно и то, что у него не было запасныхъ паровъ. Сильный вѣтеръ какъ разъ дулъ по направленію и фіорду и похоже было на то, что онъ продержится нѣкоторое время. Ну, вотъ, и ладно! Фортуна, видно, еще не совсѣмъ отвернулась отъ меня!
Какъ бы то ни было, а я вынужденъ былъ пригласить мисиссъ Уайнъ обѣдать къ себѣ на яхту. Я не могъ поступить иначе. Одинъ изъ моихъ спутниковъ уже былъ знакомъ съ нею, а съ другими она была крайне любезна. Короче сказать, еслиба я не пригласилъ ее, она сама себя пригласила бы, такъ что спасенія все равно не было.
Я былъ увѣренъ, что проведу отвратительный вечеръ, и не ошибся. Поведеніе этой женщины было просто нестерпимо. Она не только выказывала любовное вниманіе во всякому моему поступку; не только предостерегала меня, тономъ нѣжнаго упрека, точно жена, чтобы я не ѣлъ того-то и не пилъ этого-то, изъ опасенія подагры,-- но упорно представляла нашу встрѣчу событіемъ предумышленнымъ, на счетъ котораго мы сговорила заранѣе. Всѣ, кто ее видѣлъ и слышалъ, очевидно должна были предположить, что имѣютъ дѣло съ будущей миссисъ Реверсъ. И, дѣйствительно, она такъ прозрачно, какъ только можно, намекала на это событіе. Послѣ обѣда я сдѣлалъ слабую попытку выразить ей мое непреклонное рѣшеніе: жить и умереть холостякомъ; но она только посмѣялась надо мной и притворилась, что не поняла. Еслибы, къ счастію для меня, въ моемъ распоряженіи не было пара, то я вѣроятно вынужденъ былъ бы обратиться къ ея состраданію и умолять ее оставить меня. Она разсталась со мной не прежде, какъ совсѣмъ стемнѣло, и въ тотъ же моментъ, какъ она скрылась изъ виду, я приказалъ моему капитану немедленно развести пары и уплыть въ море.
"Некому сообщить ей, куда я отправился,-- думалъ я,-- и не можетъ же она гоняться за мной по морю".
Боюсь, что спутникамъ моимъ не понравилось, когда, проснувшись по утру, они увидѣли себя въ открытомъ морѣ и имъ было объявлено, что мы отправляемся въ Киркваль. Но дѣлать было нечего. Человѣкъ властенъ распоряжаться на своей яхтѣ, и хотя плаваніе наше было безпокойное и у многихъ изъ насъ сдѣлалась морская болѣзнь, но жаловаться было бы безполезно. Когда мы добрались благополучно до другого берега, я объяснилъ, что въ эту пору года нельзя разсчитывать на погоду и что было бы въ высшей степени непріятно, еслибы она заперла насъ въ Бергенѣ или Тронтгеймѣ на три недѣли. Мы доканчивали наше плаваніе среди Гебридскихъ и другихъ острововъ западнаго шотландскаго берега и я радостно размышлялъ, что миссисъ Уайнъ никакъ не можетъ знать, куда я на этотъ разъ дѣвался.
Въ концѣ сентября мои пріятели разстались со мной. Становилось холодно и мнѣ надоѣло плавать на яхтѣ, но я чувствовалъ, что могу считать себя безопаснымъ только въ морѣ. Я обѣщалъ многимъ знакомымъ погостить у нихъ въ слѣдующемъ мѣсяцѣ, но боялся встрѣтиться у нихъ съ миссисъ Уайнъ, а потому написалъ всѣмъ извинительныя записки и рѣшилъ плыть въ Портсмутъ.
Насъ задержала въ Обанѣ дурная погода въ продолженіе нѣсколькихъ дней, но наконецъ однимъ холоднымъ, но яснымъ утромъ мы рѣшили сняться съ якоря. Сидя на палубѣ, я наблюдалъ за маневрами матросовъ и съ грустью размышлялъ о недугахъ, дающихъ себя знать съ приближеніемъ старости, и о другихъ бѣдахъ, неразлучныхъ съ существованіемъ. Ничто такъ не вредно для моей печени, какъ восточный вѣтеръ. Я зналъ, что мнѣ слѣдовало сидѣть у камелька, вмѣсто того, чтобы торчать на сырой палубѣ, и находилъ жестокимъ, что долженъ подвергаться суровости погоды изъ-за полоумной старухи, забравшей въ голову жить на мой счетъ. Въ то время, какъ я такъ размышлялъ, мнѣ показалось, что насъ окликнули; но не двинулся съ мѣста, зная, что въ этой мѣстности у меня не было знакомыхъ и некому было посѣтить меня. Но вотъ я увидѣлъ, какъ мой шкиперъ, Джаксонъ, направился къ борту, затѣмъ почтительно снялъ шляпу и -- о, ужасъ!-- голова и плечи миссисъ Уайнъ показались изъ-за борта. Остальная часть ея персоны быстро послѣдовала за ними; затѣмъ появились саквояжъ, дорожный сундукъ, свертокъ съ плодами и несессеръ. Святые угодники! что все это означало?
Я не долго пребывалъ въ неизвѣстности. Миссисъ Уайнъ на ципочкахъ подбѣжала ко мнѣ, протягивая руки и улыбаясь во весь ротъ своимъ раскрашеннымъ лицомъ.